— Красиво, — продолжала удивляться Ада. — Это какое-то магическое оружие?

— Нет, это магические снаряды создающие красивые узоры в небе. Хотя если ты прислушаешься, то сможешь расслышать раскаты грома. Это взрывы фейерверка. Он был создан для развлечения, хотя может и убить, если взорвётся в руках или на земле рядом со зрителями. А неправильное применение конкретно там используемых моделей, может привести и к уничтожению целых зданий. Всё же расстояние до Эдема очень неблизкое, но мы слышим и звук, и видим зарево. Но этим занимаются профессионалы, так что беды не случится.

— А что празднуют, хозяин?

— Похороны.

— Похороны? Но это же грустно, как можно развлекаться, когда кто-то умер?

— Фейерверк предназначен не только для веселья, как и на похоронах не всегда нужно грустить. Сейчас в главном городе этого мира, в Эдеме, смертные отправляют в другой путь значимых и известных людей. Они не грустят, скорее скорбят, отдают дань памяти и восхищаются какой длинный смертный путь прошли погребенные. Все мы умрём, кто-то позже, кто-то раньше. Об этом можно скорбеть, но не нужно лить переполненные отчаянием слёзы. Лучше поднять тост, вспомнить что жизнь — это не пустой звук, который оборвётся как сыгранная нота. Жизнь — это длинное путешествие, история, которая продолжит существовать в тех, кто окружал погибшего. Смерть — это завершение лишь одного из путей. Об этом нужно помнить. И смерть кого-то должна стать для тебя уроком, бесценным опытом, который нужно впитать.

— Но всё равно грустно, когда близкие люди уходят. Их больше не будет рядом, чтобы рассказать шутку или подставить плечо в трудный момент…

— Воспринимай жизнь не как нечто собственное, а как то, что тебе дали на время. Ты же не собиралась стать бессмертной и жить вечно? Смерть не должна омрачать прошлое, вспоминай о нём с улыбкой. Мёртвые не должны становится обузой для живых. Вместо не нужных слёз вложи силы в тех, кто ещё жив.

После сказанного Ланс отвернулся от горизонта, где продолжали играть вспышки различных цветов, и направился по грязной и вонючей улочке трущоб. Ада недолго постояла на месте, смотря в спину аристократа в чистом и пахнущем цветами фраке. Девушка была из семьи фермеров, крестьянкой, даже писать толком не умела, но дурой она всё же не являлась. Так что её восхищение словами Ланса быстро сменилось грустным пониманием. Этот аристократ был статным, независимым и умным, но вместе с тем в глубине души у него находились лишь грусть и усталость. Чтобы прийти к подобному мировоззрению ему наверняка пришлось испытать на собственной шкуре очень многое.