— Ты…

— У неё нет клейма, это не твоя вещь, Ланс, — покачал головой Ростовщик. — Пусть девушка сама решает, как ей быть.

На это аристократ уже ничего не ответил и лишь молча стоял в столь же гордой позе.

Глаза Ады же забегали, смятение воцарилось в её душе, на которую смотрел и Ланс, и Ростовщик через свой монокль. Но вскоре на место смятения пришла небольшая и слабая уверенность, решимость сделать выбор, который рабыня и продемонстрировала, сделав шаг за спину Ланса.

— Какая жалость, — досадно хмыкнул жирный гоблин.

— Не грусти, вот тебе в часть процентного долга. — Ланс снял и бросил своему собеседнику один из своих родовых перстней.

— Ого! — Ростовщик цепкими пальцами схватил дорогостоящий артефакт в воздухе. — Всё же ты настоящий аристократ, Ланс! Не думал, что ты сможешь расстаться с такой редкой вещью.

— Я всегда держу слово. Всегда. Долг будет возвращён, просто дай мне ещё немного времени.

— Хорошо, даю ещё месяц.

— Отлично. До встречи.

Ланс вышел из этого ужасного места на уже не столь мерзкую и вонючую улочку трущоб. Ростовщик драл со своих должников огромные проценты, забирал их вещи за бесценок, а иногда и просто убивал самым жестоким способом, чтобы другие не расслаблялись.

Этот жирный гоблин обладал мощными артефактами, а ещё неплохими по меркам трущоб бойцами, так что находился почти на верхушке пищевой цепочки в этом убогом месте. И что ни говори, но Ланс действительно обязан жизнью этому мерзавцу. Если бы не его деньги, то сдох бы аристократ в канаве. И господин Бальмуар знал, на какие условия соглашается, Ростовщик не обманывал его, пусть и подумывал об убийстве раненого. Но именно что подумывал, но вместо клинка под рёбра аристократ всё же получил деньги, пусть, быть может и из-за неуверенности этого жирного гоблина.

Поэтому и был отдан родовой перстень. Да, он стоил в десяток раз больше, нежели те проценты, но… Продать его в другом месте было просто невозможно, так что цена сильно падала. Да и Ростовщик в своём праве не принимать вещи, ведь он отдавал монеты, а не игрушки. Отношения были мерзкими, но деловыми и каждая сторона знала, на что идёт. Здесь не было обмана, а значит и Ланс считал, что не имеет права юлить, врать и обманывать. Он дал слово аристократа, своё слово. Если бы он не отдал перстень, то изменил бы своим принципам. Никакие артефакты не стоят принципов.

— Молодец, ты сделала правильный выбор, — Ланс похвалил свою рабыню, которая ещё была в небольшом шоке. — Никакой свободы этот гоблин бы тебе не дал. Клейма бы тебе не поставили, но участь…