И даже если этот эфемерный шанс существует, то здесь тринадцать рабов. Кто из них умрёт, а кто выживет? Какие шансы, что, например, Вирд доживёт хотя бы до титула воина? Примерно нулевые. И всё же этот лысый никчёмный всё равно продолжает улыбаться и смеяться, таким образом он борется со своим страхом и отчаянием. Многие уже и вовсе смирились со своей участью, живя от одного приёма пищи до другого, когда им хоть кто-то искренне улыбнётся.

— Ещё порции остались? — тихо спросил Гнарг, подходя к Неке.

Кошечка сразу же закивала. Она снова много наготовила, больше нужного. Поэтому на дне всегда оставалось ещё пару тарелок.

— Эй, лентяи, вам сегодня повезло! — усмехнулся чёрный орк.

Что примечательно, Гнарг даже стал отдавать приказы, а позволил никчёмным самим поделить остатки еды. Как и следовало ожидать, командовать принялся Рьок. При чём себе он ничего не взял, добавка была поделена между особо сильно побитыми товарищами и теми, кто выглядел наиболее уставшим. Без криков, без споров, без драк, они уже действительно являлись не сбродом, а командой, которая не перегрызёт друг другу глотки прямо во время сражения.

Далее следовал небольшой десерт. Остатки пищи с хозяйского стола. В разных рецептах из кулинарной книги Неки то и дело использовалась то половина яблока, то только филе или ножки. А куда деть все оставшиеся части тушки? Плюс после разделки остаётся всякое лишнее, а яблоко и вовсе в морозилку не поставишь. Поэтому всё шло в те же бульоны, в которых много полезных витаминов. Остатки фруктов нарезались и тоже подавались рабам, чего уж добру пропадать. Получалось немного, но никто не жаловался. Даже такие мелочи довольно быстро учишься ценить, когда лишаешься всего.

Офлея же продолжала тренироваться. Сегодня она уже ела, правда не тёплую кашу, а странную субстанцию. Дикарка даже не интересовалась из чего готовится эта дрянь, просто ела. Потому что жижа выходила питательной, а ещё крайне дешевой. Значит больше денег пойдёт на уговор с алчным рабовладельцем.

Поэтому Офлея очень сильно удивилась, когда увидела бегущую к ней кошечку. Конечно, Нека же сама готовила ту жижу и точно знала, какой эта дрянь получается на вкус. Ни соль, ни перец, ничем там уже не поможешь. Разогревать её тоже нельзя, иначе субстанция свернётся и станет не усваиваемой.

Про уговор она тоже ничего не знала. Да и даже если бы знала, разве это что-то бы изменило? Кому как ни ей знать о ценности даже не вкусной, но хотя бы тёплой пищи. Даже среди всех этих рабов, настоящий голод испытывал только Рьок во время пятилетней осады. Остальные же толком не успели ничего понять, как уже оказались здесь.