«Ишь, аристократы, — хмыкнул я. — Хотя у французских генералов „голубой“ крови день с огнем не сыщешь. Выскочки, поднявшиеся на государственном перевороте Луи-Наполеона, и кровожадные мясники, годами вырезавшие алжирцев».
— Это ловушка, — нахмурился Нахимов.
Истомин был с ним полностью согласен и также не скрывал тревоги.
— Передайте мое согласие и благодарность. Пусть уведомят союзников, что отрадно столкнутся с проявлением подлинного рыцарства в наш испорченный век, — попросил я Истомина под негодующее ворчание адмирала. — Только сам задержись, будет лучше, если вестовой отвезет наш ответ.
Нахимов немедленно отправил Кузьму на Корниловский бастион.
Владимир Иванович нервно одернул мундир. Его рано полысевшая голова склонилась в предчувствии неприятностей.
— Итак, контр-адмирал, сегодня заканчивается твоя вахта бессменного часового Малахова кургана, — ошарашил я контр-адмирала.
Нахимов еле удержал протестующий возглас.
И он, и Истомин служили вместе еще со времен Наварина. Оба поженились на морской службе, отдав ей себя без остатка. И оба в трудный час показали себя отличными сухопутными вояками, инициативными командирами и прекрасными стратегами, на голову превосходя большинство генералов Крымской армии. Расстаться в труднейший час показалось им чем-то немыслимо обидным.
— Так надо, Павел Степанович, — не позволил Нахимову броситься на защиту своего сподвижника. — У нас дыра на востоке полуострова. И в обороне Керчи, и в командовании Азовской флотилии.
— Но там же Николай Павлович Вульф! — не выдержал Истомин.
Я с трудом подавил тяжкий вздох.
Вульф, контр-адмирал. Ему бы не «волком», а Несчастливцевым называться. Вечно прозябать в тени птенцов Лазаревского гнезда — вот его судьба.
Сам выбрал такую, никто не заставлял. Мог бы и поучиться у них, как надо отстаивать честь Андреевского флага.
А он? Что в скором времени натворит? Вместо того, чтобы все силы приложить к защите Керчи, возьмет и допустит ее захват союзниками, потом прорыв их флота в Азовское море. А доверенный ему флот предпочтет утопить. Мол, силы были неравны и иного выхода не было.
Смелости у него не было! И той самоотверженной отдачи, вплоть до презрения к смерти в бою, которой обладали мои собеседники.
— Слушай мой приказ, Владимир Иванович. Нынче же отбываешь вместе с генерал-майором Семякиным в Керчь готовить ее к обороне. Сменишь Вульфа и соединишь усилия моряков и военных. Опыта создания защищенных батарей и укреплений тебе теперь не занимать.
Адмиралы тут же сообразили что почем. Если противник прорвется в Азовское море, мы, в Крыму, останемся без последнего морского подвоза, без ключевой логистики, связывающей полуостров через Дон с огромной частью империи. В таких городах, как Таганрог, Геническ, Мариуполь, Бердянск, Ейск, Мелитополь, собраны гигантские запасы зерна. Через них же шли поставки множества военных грузов.