— Ну что, Лещинский, — выдохнул я. — Говори.

— Меня… меня граф прислал, — торопливо заговорил он. — Допросить, узнать, кто за тобой стоит. Я тут ни при чём, Григорий, ей-богу…

— Ни при чём он, — фыркнул я. — Это не ты в меня стрелял два раза?

Он что-то забубнил себе под нос неразборчиво.

— Слушай сюда, урод, — сказал я тихо. — Если будешь юлить или орать, я тебе мозги вынесу.

Он сглотнул, дёрнул шеей.

— Я… я всё скажу, — зачастил он. — Граф уезжает, прямо сейчас вещи грузят. Тебя собирались прибить после допроса. Жирновский торопится: казаки, с которыми ты был, ушли. Обалдуи, которых он нанял, их упустили. Теперь неизвестно, когда сюда приедет разъезд из Георгиевска. Здесь его людишки остаются, человек пять, на всю зиму. Но и раньше он их оставлял. А следующим летом, если тут утихнет, он вернётся.

— Сколько вооружённых людей в усадьбе?

— Сейчас шесть человек и сам граф, — сбивчиво выпалил Лещинский.

— Когда он уезжает?

— Скоро. Не больше часа, думаю, уже почти всё готово, — он попытался скосить взгляд на меня.

Я понял, что сам являюсь одним из факторов, который задерживает Жирновского. Конечно, из этого хлыща можно было ещё много чего вытянуть. Но времени не оставалось. В любой момент в амбар могли заглянуть подручные графа или он сам.

Не раздумывая, я с размаху вонзил кинжал ему в спину так, чтобы клинок пронзил сердце. Тот не ожидал ничего подобного и только коротко вскрикнул, после чего обмяк. Я прижал его тело ногой к полу, вытащил кинжал и вытер клинок об одежду бывшего помощника полицмейстера Пятигорска.

«Устраивать тут бойню?» — мелькнула мысль.

Три заряженных револьвера и винтовка — огневая мощь у меня сейчас серьёзная. Вот только физическое состояние оставляет желать лучшего, да и охватить вниманием сразу всех, кто там с Жирновским, я гарантированно не смогу. А значит, риск получить маслину велик.

Нет, сейчас важнее выбраться живым из этой задницы.

Потом уже буду думать, как достать эту гниду.

Я выдохнул, стёр ладонью пот с лица, ещё раз проверил оружие. Нащупал на груди свистульку и на несколько секунд перешёл в режим полёта, чтобы осмотреться.

Хан кружил над усадьбой чуть выше, чем раньше. Особых изменений я не заметил: погрузка вещей в экипажи продолжалась. Возле крыльца графского дома суетился кучер, поправляя упряжь. Самого Жирновского я не видел, и к амбару никто не шёл. У ворот стоял мужик с ружьём. Ещё двое крутились возле псарни, с собаками. Похоже, Лещинского пока не хватились.

Я вернулся в реальность. Голова чуть поплыла, но уже не так сильно, как в первый раз. Подошёл к створке и осторожно, буквально на пару пальцев, приоткрыл её, протиснулся наружу и тут же, обходя строение, зашёл за амбар, стараясь прижиматься к стене.