Пошли не спеша, с оружием наготове. Кто под куст заглядывал, кто сапогом сухую кучу веток шевелил, кто осыпь проверял. Ветер гонял по балке высокую траву, и от каждого такого шороха моя рука крепче сжимала револьвер.

Я тоже шел с ними. Бекетов сперва хотел меня оставить, потом только махнул рукой и велел Власову держаться рядом.

Честно сказать, ждал я чего угодно. Выстрела в упор. Броска с ножом. Какого-нибудь полоумного, который кинется с воплем умирать. Но вышло совсем иначе.

— Здесь кто-то есть! — крикнул вдруг молодой драгун справа.

Мы подались туда.

Под боковой промоиной оказалась неглубокая яма, а сверху навалены сухие ветки и трава. Под ними и сидел наш пропавший.

Вернее, не сидел, а скрючился в три погибели и дрожал. Вид у него был жалкий до невозможности. Худой с куцей бороденкой и выпученными глазами. Черкеска на нем похоже была с чужого плеча.

Как только с него сдернули ветки, он сразу вскинул руки и затараторил:

— Не надо! Не убивай, господин! Не убивай! Я не воин! Я толмач! Толмач я!

Драгуны вокруг прям прыснули. После всего, что тут творилось, это чудо выглядело до того нелепо, что многих смех пробрал, снимая напряжение. Один из солдат даже шагнул вперед и замахнулся прикладом.

— Ах ты крыса, я тебе сейчас…

— Макеев! Назад! — рявкнул Бекетов, остановив подчиненного. — Не тронь его.

Толмача на подгибающихся ногах вытащили из ямы за шиворот. По-русски худо, но понять было можно.

— Не убивал я! — лепетал он. — Меня взяли с собой… говорить… я только говорить… Они заставили… Я не хотел… не убивал…

— Все вы не убивали, — буркнул кто-то сбоку.

— Молчать, — отрезал поручик. Потом спросил у пленника: — Кто таков? Откуда русский знаешь?

Тот заморгал, сглотнул и опять зачастил, мешая наши слова со своими. Выходило, что он и правда при этой банде был за толмача. То ли армянин, то ли из каких-то местных, кто торговал и с теми, и с этими. Уверял, что никого сам не резал, что взяли силой и держали при себе, да не отпускали.

Верить ему на слово никто не собирался. Но живой язык будет к месту.

— Этого вяжите, — распорядился Бекетов. — Поведем с собой. А там разберемся, кто он на самом деле такой.

Толмач закивал усердно болванчиком.

Когда с этим было покончено, драгуны принялись стаскивать оружие, проверять сумы и собирать уцелевших коней. Обычная работа после боя.

Ко мне подошел Бекетов.

— Ну что, Григорий Прохоров, — сказал он. — Признаю: пригодился ты нам сегодня крепко.

Я молча посмотрел на него.

— Без твоего глазомера и знания местности они могли бы уйти, — продолжил он. — Да и под огнем ты не оплошал. Что, скажем прямо, удивительно для твоих лет.