В центре зала на столе горела голограмма — трёхмерная схема роскошного особняка где-то в престижном частном комплексе в пригороде я Санкт-Петербурга. Рядом висел портрет неизвестного мне мужчины лет шестидесяти с умными, но усталыми глазами, в очках и с седой бородкой. Маг-теоретик высокого класса, Аркадий Валерьянович Строганов. Специализация — пространственные манипуляции. Никаких связей с теневыми синдикатами, чистая репутация. По крайней мере до вчерашнего дня.

Вошел начальник Козин. Его появление не потребовало ни зова, ни команды «смирно». Просто тишина стала ещё гуще, ещё плотнее, хотя казалось бы куда?. Он был одет в тот же безупречный костюм, его ледяные глаза скользнули по нам, будто проверяя исправность своих собственных инструментов.

— Объект, — его металлический голос разрезал тишину, не нуждаясь в повышении тона, — подозревается в государственной измене. Передача секретной информации о оборонных магических комплексах третьим сторонам. Задача — проникнуть в резиденцию, провести обыск, изъять все носители информации и доставить объект для допроса. Уровень угрозы — повышенный. Разрешено применение силы при малейшем сопротивлении, но обязательно доставить в отдел живым. Вопросы какие-то остались?

Вопросов не было. Никто даже не пошевелился. Я стоял, вжавшись в парадокс. Этот учёный, этот кабинетный волшебник — предатель? Что-то не сходилось. Слишком нелепо, слишком… удобно что ли предъявить ему такие обвинения.

— Алмазов, — Козин повернул ко мне свой взгляд-сканер. — Вы на подавлении. Остальные — на поиск и изъятие. Выдвигаемся.

Мы вышли к чёрным, без опознавательных знаков, внедорожникам. Дорога молчалива. Я смотрел в окно на уходящие назад многоэтажки, потом на коттеджные посёлки. В голове стучало: «Измена… секреты… третьи стороны…». И этот голос. Этот голос из подземелья. Каждый раз, когда я его слышал, в груди раздавалась ярость. Даже метка, что в последнее время по большей мере молчала отдавала гулкими сигналами в груди.

Особняк Строганова был образцом вкуса и спокойствия — красный кирпич, зелёная лужайка, высокие окна. Ничего общего с логовом шпиона в ней не было. Мы бесшумно окружили дом. Козин отдал беззвучную команду жестом. Дверь не взламывали — её молекулярный замок был отключен удалённо кем-то из нашего отдела. Мы вошли внутрь.

Там пахло старыми книгами, кожей и яблочным пирогом, который совсем недавно был приготовлен супругой Строганова. В гостиной у камина сидел сам хозяин. Аркадий Валерьянович. Он не читал, не работал. Он просто сидел в кресле, смотря на потухшие поленья в камине, и в его руке дымилась чашка с чаем. Он поднял на нас глаза. И в них не было ни страха, ни удивления. Лишь глубокая, вселенская усталость и больше ничего.