— Широкий? — Он оборачивается. — Здоровья много?

— Извини. — Я решаю не обострять. — Задумался.

— Юрец! Тебя одного ждем! — кричит, выглянув из тренировочного зала, другой парень. — Давай резче!

— Уже иду! — выкрикивает Юрец и снова обращается ко мне: — Слышь, а ты что, у Матова занимаешься?

— Да, а что?

— А, ну все понятно! — восклицает он. — Ты тот мажорик, который ежедневные тренировки берет! Может, спаррингнемся?

— Нет, спасибо, — отказываюсь я.

— А, ну ладно, давай, мажорик! Ха-ха… — Посмеиваясь, он идет в зал.

«Ха-ха», блин. Нашел дурака — у него-то бокс прокачан! Мои четыре очка в навыке против его семи не пляшут вообще никак.

Я смотрю в календарь на смартфоне — без строгого рабочего ритма мне не удается толком отслеживать дни недели. Ага, сегодня среда, а значит, это та самая группа, в которую я хотел записаться. Не, не хочу тренироваться вместе с такими неучтивыми и недружелюбными ребятами.

Приняв решение, иду к ресепшену. Кладу на стойку магнитный браслет — ключ от шкафчика. Миловидная миниатюрная фигуристая блондинка по имени Катя забирает браслет и выдает мою карту.

— Уже закончили, Филипп? — сверкая белозубой улыбкой, спрашивает она. — Как прошла тренировка?

— Спасибо, Катя, все нормально. Слушай, я заканчиваю с индивидуальными тренировками у Матова и перехожу в его группу. Запишешь меня в ту, что «вторник-четверг-суббота»?

— Минутку. Когда начнете?

— Со следующей недели. На выходные уеду из города, а эту неделю дозанимаюсь индивидуально. Можно?

— Конечно, — отвечает Катя, что-то забивая в компьютер. — Итак. В вечернюю, на бокс, со вторника, начало в девятнадцать ноль-ноль, не опаздывайте! А то Евгений Александрович может не пустить…

— Я знаю. — Улыбаюсь, вспоминая его «опоздаешь хоть на минуту».

— Оплатите сразу? Четыре тысячи за месяц.

— При себе нет, Кать, оплачу перед тренировкой.

— Хорошо, Филипп. Всего доброго!

* * *

Дома меня встречает кошка и громко жалуется. В ее обличительной речи я улавливаю что-то нецензурное. Меня не было весь день, и она соскучилась. Или проголодалась, что вероятнее.

— Дай хоть переодеться, Василиса, я весь промок! — Но она не отстает и требовательно трется о ноги.

Мои разговоры с Васькой, а до этого и с Ричи, наверное, не очень вписываются в образ вменяемого человека, но так уж сложилось. Видеть человека в каждом из людей и очеловечивать животных — наивно, глупо. Но по-другому не могу.

Я открываю кухонный шкаф, но полка, где хранится кошачий корм, пуста. Опять забыл купить! Порываюсь одеться, чтобы сходить в магазин, колеблюсь… Снова мокнуть не хочется.