— Спасибо, мам!

— За что это? — подозрительно щурится она.

— И тебе, пап!

— Сынок? — вскидывает голову отец.

— За все. Борщ очень вкусный. — Мамин свекольный борщ на самом деле бьет по всем статьям ресторанную солянку. — Пап, нам пора, мы по делам двигаемся, Генка же сейчас со мной работает, надо бежать.

— Так и бегите! Я вас не держу, — обижается мама. — А только пока не съедите все, никуда не пойдете!

— Уважь мать, сын, — подключается отец.

Маленькие родительские хитрости. Они не хотят отпускать меня, затягивая время пусть даже в таком родительско-командном ключе, а я, вернее, мы с Генкой, просто наслаждаемся этим теплом, прежде чем с головой окунуться в крайне рисковое и авантюрное предприятие. Потому что то, что я задумал, при неудачном исходе подставляет меня как бы даже не злее, чем Генку.

Прощаясь, мы обнимаемся, а я обещаю себе, что уже в эти выходные нагряну к родителям вместе с сестрой. Мама, словно что-то предчувствуя, долго не отпускает от себя. Я глажу ее по спине, по собранным седым волосам, потом мягко отстраняюсь:

— Все, мам. На днях приеду с Кирой. Пока! Пап, счастливо! — Жму отцу руку.

— Спасибо, дядя Олег! Спасибо, тетя Лида! Все было очень вкусно! До свидания! — прощается с моими родителями Генка, и мы уходим.

* * *

Уже почти десять, и времени все меньше. Мы спешим. Друг идет молча, погруженный в свои мысли, а я все еще под впечатлением от общения с родителями. Поэтому я не сразу понимаю, чего от меня хочет Генка. Мы стоим возле металлической задней двери какой-то забегаловки.

— Фил, две штуки надо! — он теребит меня за плечо.

— А, сейчас. — Я тянусь за бумажником и достаю деньги.

Зажав их в руке, Генка жмет на звонок:

— Дзынь… дзынь… дзынь-дзынь-дзынь! — раздается за дверью, не иначе какой-то кодовый сигнал.

В створке открывается окошко, появляется суровая физиономия.

— Добрый вечер. Мы — играть, — поясняет Гена, протягивая в окошко деньги, и те сразу исчезают.

Дверь отворяется, Генка уверенно проходит мимо крупного мужика в фартуке, могу ошибаться, но скорее всего, корейца. Тот выглядывает за дверь, осматривается и снова запирает ее на замок, говорит что-то не по-русски в рацию и поворачивает направо.

— За мной, — командует мужик.

Мы идем по длинному, едва освещенному коридору, проходим пышущую жаром кухню со снующими поварами, снова по коридору, на этот раз короткому, мимо входа в зал с посетителями ресторана и упираемся в новую металлическую дверь. Кореец оставляет нас перед ней, и та открывается.

Вижу наполовину заполненный большой игровой стол на десять человек и девушку-кореянку, как я понимаю, крупье. Встречающий нас блеклый седой мужчина жестом показывает наши места за столом. Мы с Геной садимся, и крупье выдает фишки на сумму тех денег, что мы отдали за вход.