После отборочных к нам присоединился и Костя. Его сестренка все еще у моих родителей, но отец с матерью возили ее в больницу к брату чуть ли не каждый день, они же его и забрали оттуда с выписки.

Костя, решив, что с сестренкой еще наобщается, а турнир, где решается судьба ее операции — самое важное, отправил девочку к «бабе Лиде». Сам забежал домой переодеться, скинуть сумку с больничными вещами, а потом сразу рванул во Дворец спорта. Успел к основной сетке.

— Фил, красавец! — не устает повторять он. — Нереально, как ты его сделал! К третьему раунду я уж думал, все, каюк! Он же тебя все время поддавливал! А ты его выманивал, значит?

— Типа того, — улыбаюсь я.

В полуфинале я побил Юрца, лучшего бойца из второй группы Матова. С ним я как-то зацепился в фитнес-клубе, и в этой же группе занимался во второй жизни. Это был последний невылетевший воспитанник Евгения Александровича, и я его выбил.

— Слушай, так это получается, что если ты тут всех рвешь в тяжах, а я в среднем и рвал тебя, значит, я вообще крут? — размышляет Костя.

— Нет, Бехтерев. Такого Панфилова тебе не одолеть. — Рядом присаживается Матов.

— Здравствуйте, Евгений Александрович! — хором здороваемся мы.

— Ну, ты дал, Панфилов! — Он не скрывает удивления. — Не скажу что приятно, но поразил, поразил…

— Базу вы заложили, Евгений Александрович. — Я стараюсь быть объективным. — Спасибо.

— Я тебе дал основу. А вот твой интеллект я, каюсь, не рассмотрел. Умно дерешься! Заметил, Бехтерев, как твой дружбан подстраивается под противника? Магу Кичиева в одной манере положил, Юрку Кабанчука — в другой. Жаль, я отбор не смотрел… У кого занимаешься? — вдруг серьезнеет тренер. — Хмельницкий, часом, руку не приложил?

— Я его тренировал! — раздается за нашими спинами глумливый голос Кецарика. — Порхай как бабочка, епта!

— Оле-оле-оле-оле! Филипп Олегыч — чемпион! — распевают уже изрядно поддатые алкаши.

Матов смеряет их взглядом и, сморщив нос, отворачивается.

— Так кто, Филипп? Неужели Ткаченко согласился?

— Ни тот ни другой, Евгений Александрович. Вот мой тренер сидит, рядом с вами. Костя меня тренировал.

— Бехтерев? Серьезно?

— Он самый.

— Саныч, да у нас этих тренировок было… — отрицает Костя свое влияние на мой прогресс. — Но учился он очень быстро!

— Да ты у нас феномен, получается? — вроде бы шутит тренер, но звучат его слова серьезно. — Отойдем? Перетереть кое-что надо.

Соглашаюсь. Матов отводит меня в подтрибунное помещение.

— С кем финал у тебя, знаешь?

— Со Зверевым.

— Да, это Зверь, супертяж Хмельницкого. Он специально вес согнал, подсушился, чтобы категорию снизить — призовые в каждой весовой одинаковые, а с тяжами ему проще. Но повадки у него все равно супертяжа, понимаешь?