Впрочем, я и сам начинаю чувствовать себя атлетом. Нет, кубики пресса еще не проявились, их пока скрывал жир, но сколько уже того жира осталось? Очки, которые я надел, чтобы проверить, действительно ли мое зрение улучшилось, когда повысилось восприятие, просто перестали держаться. Морда лица и правда сузилась, стала влезать на фотокарточку, и по заверениям Киры, я «прямо помолодел». О моем прошлом говорил только схуднувший живот, который, конечно, перестал вываливаться из-за ремня, но все еще круглел под одеждой, если его не втягивать. В общем, есть еще к чему стремиться.

С Сявой я виделся, когда он съезжал с моей старой квартиры. В тот день я пришел туда заранее, чтобы проверить ее перед сдачей. Все оказалось нормально, Сява не подвел и даже умудрился починить кое-что по мелочи. Хозяйка придралась только к ободранной Васькой обшивке дивана — сошлись на разумной компенсации с учетом ветеранского стажа мебели.

В тот же день я встретил во дворе Жирного, который сильно изменился. Внешне, может, и не очень, но очков жизненных сил у него явно прибавилось, а настроение повысилось. Стабильная работа дисциплинировала самого Жирного, успокоила его жену и парализовала работу ее встроенного модуля бензопилы. Вкупе это повысило удовлетворенность вчерашнего безработного алкаша, успокоило его нервы и прибавило здоровья.

На прошлой неделе Кир Кириченко, мой бывший коллега из «Ультрапака», пригласил на день рождения. Я решил пойти с Викой, но она отказалась, сказав, что будет чувствовать себя в кругу коллег неловко, особенно после того случая с Денисом и Мариной. Так что сходил один.

Место для празднования Кир подобрал непафосное и уютное: шустрые официанты, свежее пиво, вкусная еда и зажигательная живая музыка. Собралось человек десять друзей и коллег Кирилла. Некоторых я не знал, так что сел за стол между Гришей и Маринкой. У ребят близилось окончание испытательного срока, но никто из них не переживал — Дениса, пристававшего к Марине, уволили, я сам ушел, так что, скорее всего, Павел Андреевич оставит всех стажеров. Тем более и показатели продаж у ребят были отличные. Гриша, как я сразу заметил, мог и арабам песок продать, а Марина бодро двигалась по составленному мною списку и работала по принципу «ни дня без продажи».

В Грише Бойко, помирившемся с беременной женой Алиной, казалось, проснулся отцовский инстинкт, и он, посидев с нами пару часиков, извинился перед Киром и поехал домой. А Маринка вообще пришла не одна, а с новым парнем — аспирантом их института.

Я был рад, что помог друзьям, внес, так сказать, коррективы в их жизни. Кто знает, вдруг эта маленькая поправка круто изменит их судьбы или, может, уже меняет их будущее?