Гаснет иконка Ману, и интерфейс уведомляет об еще одном развоплощенном члене клана.

Активирую повышение уровня, вскакиваю на мгновенно восстановившиеся ноги и падаю под команду «Freeze!».

Меня снова заморозили. Конца разморозки мне дождаться не удается…

Ты умер, испытуемый.

Осталось жизней: 1.

До возрождения: 3… 2… 1…

Возрождение происходит на том же гексагоне, а не на нейтральном — потому что нейтральных не осталось.

Внимание, испытуемый! У тебя осталась последняя жизнь!

Потеряв и её, ты лишишься всего, чего добился, и вернешься в день, когда был отобран, как кандидат. Твоя память о жизни с интерфейсом будет стерта, а сам интерфейс — деинсталлирован.

Внимание, испытуемый! Ты потерял все гексагоны!

До развоплощения: сутки по времяисчислению Пибеллау.

Внимание, испытуемый! Твой клан расформирован!

Твои вассалы (Лети) снова свободны.

Сдерживаю крик от фантомной боли. Едва проявившись в реальности, сразу же ухожу в скрытность, и на мое счастье, моего появления никто не заметил.

Крадусь на место своей гибели и не верю своим глазам — мои шмотки лежат неподобранными! Клан Джумы добивает очередную волну «колобков», отложив сбор лута на потом — ничего удивительного, и мы сами так часто делали. Подбираю все свои шмотки, а потом также пробегаюсь по тому, что осталось после товарищей. Закидываю все в рюкзак, оставшийся со мной при перерождении. Особого удовлетворения это не приносит, слишком сильна боль от потери друзей и шансов на победу.

Теперь у меня только один вариант — напасть на Джуму, когда он не будет этого ждать. Убью его — получу все его гексагоны, а там посмотрим.

Затаившись в ночи, терпеливо жду подходящего момента и надеюсь, что его способность неуязвимости еще не откатилась.

Клан Джумы зачищает очередную волну «колобков», пару «жуков» и одну двухголовую змею, после чего собирается у купола. Саудит произносит победную речь, и воздух оглашают восторженные крики. Я их понимаю — они почти победили. Тафари не устоять против совокупной мощи ресурсов двух третей гексагонов поля Испытания.

Рядом с Джумой стоит улыбающаяся Лети. Саудит под взрыв хохота одобрительно хлопает ее по заднице, что-то спрашивает, Лети кивает. Джума гортанно выкрикивает ряд указаний, а потом, прижав девушку к себе, ведет под купол. Рядом раздается шорох чьих-то шагов.

— Уходи, — говорит кто-то по-русски. — Тебя вижу не только я. Может увидеть еще один наш парень, и тебе повезло, что он от тебя далеко.

Обернувшись, вижу Кена.

— Здесь хорошо выдержан баланс, — одними губами произносит он. — На любой хитрый болт найдется…