Пока шел, раздумывал: почему бы не жить вот так? Можно ведь просто жить: ходить по Болотам, собирать растения и рюкзаки практиков, которым явно было сказано: не ходите в это место. Вычесывать грубой щеткой панцирь химеры, ставить алхимические опыты, выращивать новые травы, кустарники и плести корнями рунную защитную вязь.

Хочется, очень хочется отказаться от жизни в бою, от постоянных рисков и походов к стелам, с новыми хозяевами которых вроде бы договорился, но договоренность та чересчур зыбка… увы, пока так жить нельзя. И дело не в каких-то мифических врагах, хотя враги, мешающие жить, у меня тоже есть — не зря я переселился в эту зону и сменил имя. Хотя имя — это ребячество. Рано или поздно меня найдет тот же Апелиус, или Лимбос, или еще какой практик, которому я когда-то оттоптал мозоль. И снова придется сражаться.

Потому и огородил от чужаков Болота, сделал ее своей территорией, откуда меня и роте магов не выковырять. Хотя, если площадными ударами, да от мага ранга так третьего-четвертого… Но с другой стороны, со школами у меня пока мир.

Я поежился, припоминая давнюю бомбардировку. Ничего, теперь я гораздо более умел в построении порталов. Камни души с бессмысленной рунной вязью спрятаны по самым разным уголкам ближайших королевств, но теперь мне для перемещения в место, где я хоть однажды был, даже камень не требуется — нужна лишь секунда на каст телепортации.

Однако моя основная проблема не во врагах, с теми хотя бы можно справиться: извернувшись, разработав массу ловушек или атакующий артефакт на кристаллическом сердце. Нет, меня гложет иная задача. Иная проблема.

В последний раз я спал десять дней назад, и мне снова снился Ильмсхур. Никаких ужасов и растянутого во времени кошмара — обычный сон, где я иду по саже и пеплу… но когда я проснулся, простыня в ногах была испачкана, а на левой стопе я заметил пятно сажи. И как бы это ненормально не звучало, я уверен — эта грязь принадлежит моему родному миру. Ильсхуру.

Ух… Вспомнил, аж мурашки пробежали по хребту! Страшно.

Если не найду способ что-то сделать с Ильмсхуром, не уходя из этого мира, он затянет меня к себе. И не спасут никакие артефакты: противостояние с целым миром — это лига, до которой меня не доведут никакие стелы, сколь бы много их не было. Человек на такой уровень сил в принципе шагнуть не способен.

Вот в таких тяжких думах я и дошёл до скупщика.

Мужичок остановился там же, где и всегда: его торговый прилавок находился на центральном рынке города. Скупщик стоял возле длинного сборного стола, где расположилась всякая всячина, от деталей арбалетов, до механических детских игрушек.