— Типа того. Почему сейчас на все плюнули?

— Утомился народец, махнул на себя рукой — честно признался Михаил Трофимович, раскуривая длинную цигарку с махоркой. — По уму надо бы жечь лохмотья с каждого второго, да туго с мануфактурой. Чай не в Индиях живем — без штанов не побегаешь.

Я тут же сделал себе зарубку, что через Осю нужно заказать большую партию брюк, просто тканей и… стекло? Наверняка оно в большом дефиците. Как и пиломатериалы, и все, за что не возьмись.

— А кого кормить собираешься, американец? Только детишек? В больницах у нас хватает дистрофиков.

Я ехал в Липецк, полный уверенности в том, что операцию нужно расширять, благо контролеров надо мною нет и никто меня не обвинит в нецелевом использовании продуктов.

— В больницы продукты дам, — уверил я Калачева. — И взрослых нуждающихся накормим. Начнем с тех, кто будет нам помогать. Так людям и скажи: хотите муку или сахар, рвите жилы на АРА.

У волостного начальника загорелись глаза. Он взмахнул цигаркой, рассыпая искры.

— По глазам вижу — не врешь. Неужто весну переживем?

— Прорвемся, товарищ! Но только в одном случае. Если будем друг дружке помогать. Что скажите об уездной власти? Деловая или так — помитинговать?

Калачев помрачнел. Окутался едким махорочным дымом.

— Разные люди там подобрались.

… В том, что уезду с руководством не повезло, стало понятно, как только попал в город. Всюду разруха и грязь, мусор на развороченных улицах, трупы собак. Уютные провинциальные гостиницы разорены, богатые дома превратились в бараки, колокольню превратили в телеграфную станцию. И все это, несмотря на то, что мамонтовцы дважды подходили к Липецку, но так и не взяли. «Уездный предводитель» — ни рыба ни мясо, начальник продкома — откровенный жулик, начальник отдела коммунального хозяйства — алкаш, пробы ставить некуда. Надежду подавали лишь две бойкие тетки неопределенного возраста, но энергичные, отвечавшие за образование, детские дома и здравоохранение. На меня они смотрели одновременно с обожанием и плотоядно. Я понял, что просто не будет.

О моем прибытии все руководство было извещено заранее, его завалили грозными телеграммами. Сложилось впечатление, что на них попросту забили. Ничего не было подготовлено — ни здание для головной конторы, ни склады для продуктов, которые должны были прибыть со дня на день, ни помещения для организации кухонь. Я было сунулся в местную ЧК, но там от меня отмахнулись как от надоедливой мухи — в уезде действовала банда некоего Афанасия Сахарова, и все силы были брошены на ее поимку. Этот дерзкий атаман был арестован, но умудрился сбежать прямо от расстрельной ямы и теперь снова бесчинствовал в районе. В общем, всем было не до борьбы с голодом. Вот тут-то до меня дошло, какая потеря — тяжелая болезнь Степана, с его помощью многое было бы решено в одночасье.