— Спроси их насчет девушки с ребенком-гринго, — спросил я по-английски.

Мигель спросил, да так ловко, что деревенские кумушки наперебой стали отвечать. Да, была девушка, жила в доме старого Кристобаля. И ребенок был — такой хорошенький мальчик, его все любили. Вот только уехали они второго дня, а куда, мы не знаем.

Нам показали дом, где, судя по всему, проживала Марианна с Лехой. Немедленно двинулись туда — мне не терпелось задать вопросы хозяину, и, прямо скажем, они будут далеки от любезностей.

Из двора нужной мне кирпичной халупы, крытой битой черепицей, нам навстречу выехал на осле крепкий мужик лет сорока пяти. Небольшое сомбреро он носил своеобразным образом — веревочки, кои удерживали шляпу на голове, были протянуты не под нижней губой, как тут было принято, а под приплюснутым носом с щетинкой черных усов. Его прожаренное солнцем лицо при виде нас осветилось ослепительной улыбкой.

— На свадьбу приехали? А уже все закончилось, — он шутовски развел руками.

— Ты кто такой? — хмуро спросил я, не поддержав его настроения.

— Я? Вроде родственник старика. Если вы к нему, так он дрыхнет в гамаке. Разбудить?

— Кончай комедию ломать. Где девушка? Где Марианна?

— А я почем знаю? В разгар свадьбы за ней гринго приехал и увез. Куда? Зачем? Не спрашивали. Да меня бессмысленно пытать — не видел ничего, только вчера вечером сюда добрался.

Мекс снова улыбнулся, демонстрируя ослепительно белые зубы. Держался он уверенно и спокойно, не дергался при виде вооруженных всадников. Спрыгнул с осла, поправил простенькое пончо, снял с носа сомбреро и, взмахнув им, гостеприимно предложил:

— Проходите во двор, старик угостит вас огуречным лимонадом.

— То есть ты хочешь сказать, — продолжал давить я, — что с девушкой даже не знаком?

— Не передергивайте мои слова, — обиделся мексиканец. — Марианну знаю с детства, родственница как никак. Но давно не видел. А здесь не застал, когда приехал.

Я еще раз внимательно прощупал его взглядом. Не углядев ничего подозрительного, махнул рукой в сторону въездной поселковой арки.

— Раз ничего не знаешь, то и проваливай.

Мекс два раза себя упрашивать не заставил. Взгромоздился на осла и быстро скрылся с наших глаз.

Я слез с лошади и с бьющимся сердцем прошел во двор, покрытый разбросанной соломой. За загородкой копошились куры, кругом неистовствовали мухи, облюбовав небольшую летнюю кухню. Из-под навеса из тонких жердей доносился храп. Сунул нос в дом, прошел внутрь — все та же чистенькая бедность с мухами, что и снаружи, хотя и прохладнее. Минимум мебели и полное отсутствие чего-либо присутствия. Прятаться тут было негде — ни шкафов, ни ларей, ни чуланов, только большая постель из тощих матрасов. И вот в таком убожестве мой сын провел несколько недель⁈