Придурки, что пытались нас преследовать на своих двоих, попадали на землю — кто укрываясь от выстрелов экс-поручика, а кто раненым или убитым. Теперь они будут держаться от нас на безопасном расстоянии, но все равно побегут следом, ибо граница — их спасение. Как я слышал ночью в баре, федералы на склонны брать пленных и добивают их штыками. Вот почему самые ушлые — конечно, командиры в первую очередь — удрали с поля боя на паровозе под флибустьерским флагом в виде черного дымного шлейфа. На наших глазах паровоз проследовал к границе, облепленный мятежниками. Были революционерами, а стали мятежниками — ха-ха! А если революция победит, эту незначительную стычку помпезно окрестят второй битвой за Тихуану, а ее участников объявят героями, технично позабыв про все совершенные ими мерзости — грабежи, насилия и убийства. Ведь в России будет точно также…

Пока Зигги творил справедливость по-калифорнийски, я раздавал приказы, чувствуя, как отступает клокочущая ярость:

— Федор, перевяжи Хосе. Кто-нибудь, гляньте мою лошадь. Она довезет нас с сыном до границы?

… Граница у Сан-Исидоро коренным образом переменилась в сравнении с тем, что отряд увидел перед своим выходом в рейд. И не потому, что мы смотрели на ряды проволоки с мексиканской стороны и видели не спину, а лицо застывшего часового с ружьем на плече. И не потому, что пропала толпа зевак на крышах — напротив, людей даже прибавилось, и они с интересом пялились на нас. А потому, что отряд кавалерии армии САСШ принимал капитуляцию добравшихся до границы магонистас. Для удобства процесса на мексиканскую сторону загнали служебный вагончик, не спрашивая разрешения (а кого было спрашивать?). Прибывшие на паровозе складывали оружие под прицелом карабинов спокойных, но не терявших бдительности кавалеристов и по одному поднимались по лесенке в вагон. Там, вероятно, проводились краткие допросы, устанавливалась личность сдавшегося в плен. Его выпускали через другую дверь, моментально превращая из храбреца-анархиста в будущего заключенного. Перемена была разительной — если перед первой дверью кто-то пытался еще хорохориться, то, пройдя скромное железнодорожное чистилище, тут же терял напускную браваду. Понурые, порядком оборванные, они уже не напоминали «молодых кровососов», а были похожи скорее на безработных, которых в ЭлЭй навалом, или на бродяг. В общем, отгуляв праздник непослушания, возвращались в привычное свое состояние, из которого надеялись вырваться благодаря беде чужой им страны.

— Вам что, особое приглашение нужно? — сердито окликнул нас капрал с двумя обращенными вверх желтыми шевронами на рукаве коричнево-песочной куртки.