— Ты уже определился с выбором Избранницы? — внезапно спросила я, наклонившись к брату. — Это будет Филисити?

— Хайверт, с каких пор тебя это интересует? — обернувшись ко мне, ухмыльнулся Лирей. — Ты же на первом курсе бегала от меня.

Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Правда, я не думала, что в этот момент мы будем связаны браслетами, сидеть в центре актового зала во время подготовки к Снежному балу, и я ещё буду ответственной за неугомонную белку.

— Потому что боялась, что ты устроишь какую-то подставу, как всегда. Помнишь, что было в последний месяц осени? Я из-за тебя поскользнулась и упала в грязь! Лицом. Не говоря уже о том, что надо мной смеялись, я тогда разбила губу. Было несколько больно.

— Что? Ты думала, что это сделал я?

— Ты заморозил лужу под моими ногами!

— Я? Я этого не делал, — прошипел Лирей. — Я пытался тебе помочь!

Интересно, как он пытался мне помочь? Посмеиваясь со стороны со своими друзьями?

— А кому это ещё нужно? Ты ведь стоял совсем рядом. И до этого ты постоянно угрожал мне, говорил, чтобы я держалась от тебя подальше, иначе ты за себя не ручаешься. Разве не так?

Лирей сомкнул губы в тонкую линию. На это ему ответить было нечего. И он, и я знали, как изменилось его ко мне отношение после того, как родители представили нас друг другу. Я хотела к нему относиться по-доброму, даже восхищалась своим братом, а он… он стал так холоден и груб! После этого я уже не могла общаться с ним без нервного напряжения, постоянно ожидала колкостей и подстав.

— Знаешь ли, я всегда был популярным, — наконец, задумчиво произнёс он. — И вполне возможно, что кто-то приревновал меня.

Я не совсем поняла, как это всё относится ко мне, поэтому глупо спросила:

— К кому?

— К тебе! — рыкнул Лирей в какой-то странной тишине.

Музыканты приготовились играть, и все затихли в ожидании номера, даже воздушницы занялись бантами, а не тяжёлой работой. И почему повезти так могло именно нам? Я вжала голову в плечи и осторожно огляделась. Все вокруг смотрели на нас. Эсми, прищурившись, полюбопытствовала:

— Вы закончили свои любовные разборки и мы можем продолжать? В зале должна быть идеальная тишина, чтобы музыканты настроили инструменты.

Я покраснела с головы до ног. Кажется, счётчик внизу увеличится! Если кто-то из воздушниц или целительниц ещё не проголосовал, то после такого непременно проголосуют!

— Простите, — смутилась я и опустила голову.

Не понимаю, что за глупость говорит Эквуд. Как его могли ревновать ко мне? Да, признаю, с первого взгляда он мне понравился, даже было ощущение, что это чувство взаимно, но потом родители объявили нам, что мы — брат и сестра. Свадьба, связавшая нас. И не как жениха и невесту.