Сергей, только этой ночью отказавшийся от денег и наживший неприятностей, сдержался с большим трудом:
— Катя, деньги для меня не главное…
— Не главное? А что главное?
Сергей задумался. А в самом деле, что для него эта мастерская? Зачем он с ней связался? И почему так усиленно ее защищает от посягательств бандитов-чернильщиков?
— Знаете, Катя… Наверное, главное для меня — удовольствие от того, что я смог сделать… Удовольствие от работы…
— Да, — глаза девушки сверкали, — Вот сейчас вы владелец мастерской. Вы сможете отдать ее в пользу государства? И продолжить работать? А?
— Ну… нет.
— Вот! — Катя развернулась, — Слава, я ухожу домой! Не задерживайся!
«Ну что я такого сказал? Не могу отдать я эту мастерскую. Она еще и не работает как следует. И проблемы с бандитами. Если ее отдавать, получается, что я свои проблемы на других перекладываю… Как-то неправильно это будет…»
Слава отвлекся от обсуждения «проблемы повышения вязкости чернильной пасты» и подошел к Сергею:
— Эх, ты… Я же специально Катю сюда привел, чтобы она увидела, что ты работаешь наравне со всеми. А ты… Эх!
— Дядя Слава, дядя Слава! — встрявшая в разговор Леночка избавила Сергея от необходимости отвечать, — А как ваши карандаши называться будут?
— Почему карандаши? — Сергей почувствовал, что улыбается. Рука сама потянулось погладить девочку по волосам.
— Дядя Витя сказал, что это — чернильные карандаши.
Химик за спиной улыбнулся и развел руками.
— А правда, — Слава взял один из корпусов и провел пальцем, — Вот здесь можно выгравировать название. Какое?
На самом деле… Какое? Как вы яхту назовете, так она и поплывет.
— Давайте назовем ее «Товарищ Луначарский»! — пришло в голову Славе.
«Евпатий Коловрат», — подумал Сергей, но промолчал. Слава юмора бы не оценил.
— Или «Зинин», — включился в мозговой штурм Виктор Алексеевич.
— Почему Зинин?
— А почему Луначарский?
— Луначарский — нарком образования, а Зинин кто?
— А Зинин Николай Николаевич — знаменитый химик. И, между прочим, именно он открыл реакцию получения анилина из нитробензола…
— Стоп! — поднял руку Сергей, — Никаким именем мы ручку называть не станем…
— Почему? — хором спросили химик и Слава.
— Потому что, когда на ручке написано имя или фамилия, то становится похоже, что она принадлежит этому человеку. Надо другое слово, простое…
— Взлет.
— Что? — обернулись все трое.
— Взлет, — повторила Леночка, проводя пальчиком по черному блестящему боку ручки, — Они такие… летящие…
Сергей посмотрел на Славу:
— А что? «Взлет», так «Взлет».
* * *
— Сергей Аркадьевич, — Виктор Алексеевич подошел к Сергею, когда Слава уже ушел, перед самым уходом, — Что произошло вчерашней ночью? Налет?