— Рассказывай, Илья.

Я слез с коня, братья тоже стали рядом. Кротко рассказал о выстреле, который мы услышали, а также об обнаруженной телеге с телами крестьян. Потом рассказал, как по следу шли, как врасплох застали хунхузов и освободили Саньку.

Девочка за время пути успокоилась, но, когда увидела телегу с убитыми родителями, бросилась к ним и заревела навзрыд.

— Пусть поревет, слезы лечат, — сказал Федор.

Второй подвел крестьянскую лошадку к телеге, и казаки споро ее впрягли. Тела родителей Саньки положили на телегу, накрыв попоной. Федор посадил девочку к себе, и наш сборный караван направился к станице.

Нас встречала, похоже, вся станица. Еще издали увидел мать и деда и помахал им рукой. Мать бросилась навстречу, мы спешились и подошли к ней. Мать обняла нас всех, заплакала и запричитала. Федор подъехал, увидев эту картину, и сказал:

— Не голоси, Таисия Степановна, все в порядке с твоими сыновьями. Расскажешь кому — не поверят. Это ж надо, три мальца 7 лет от роду с бандой справились, да еще и трофеев сколько добыли. Не голоси, кому сказано, лучше помоги мальцам коней до дома довести.

Я немного пришел в себя после слез матери, взял под уздцы свою лошадь, и мы пошли к дому. Дед присоединился к нам. Отойдя от казаков, вспомнил про Саньку, передал уздечку второму и побежал к Федору.

— Федор Иванович, а что с Санькой-то будет, как она теперь?

Девочка стояла рядом с поникшей головой и, похоже, ни на что не реагировала. Федор погладил ее по голове.

— Да вот не знаю, родни у нее в станице нет, да и, похоже, что нигде нет.

— Давай ее к нам возьму, небось, мать с отцом не прогонят, — взял я девочку за руку.

Она посмотрела на меня и всхлипнула.

— Пойдем Санька, что-нибудь придумаем.

Девочка пошла за мной, а Федор погнал вслед за нами крестьянскую телегу. Мать, как нас увидела, охнула и закрыла ладонью рот. А потом обняла девочку и, не говоря ни слова, повела в дом. Так в нашей семье появилась еще одна старшая сестренка.

На следующий день похоронили Санькиных родителей на станичном погосте. А вечером Федор зашел к нам с Есаулом Селиверстовым. Есаул Павел Михайлович был ровесником нашего отца, другом детства, и они вместе держали испытание перед верстанием в казаки, но, увы, с отцом приключилась беда. Друзьями они остались, правда, теперь отец — охотник-промысловик казачьего роду, а Павел Степанович дослужился до есаула, большой человек. Есаул был высоким, статным мужчиной с широкими плечами и густыми, вьющимися, черными, как смоль, волосами.

Отец еще не вернулся из тайги, поэтому гостей встречал дед.