— Антон Семенович, ты же нас знаешь, — встрял я.

— Раз уж мы решили вытащить Саньку с Машкой, значит, кровь из носа найдём.

— Этот узкоглазый Лю Чжэньго ещё пожалеет, что связался с Прилукской, — добавил Никита.

Свистунов посмотрел на нас, почесал свой гладко выбритый подбородок, вздохнул, махнул рукой и сказал: — Ладно, заходите ко мне.

Провёл он нас в свой кабинет, что всё так же находился в полицейском участке, разложил на столе карту:

— Вот, смотрите. Здесь эти бандиты переправились через Аргунь, дальше — уже китайская территория. Предполагаю, что они сейчас в деревне Байхэ. Могу, конечно, ошибаться. Был тут один китайский купец — на самом деле, контрабандист, с которым я сотрудничаю по части информации, выбора нет особо в общем. Так вот, он и передал мне весточку: Лю Чжэньго в последнее время держится именно там. Так что если девочек и можно найти, то скорее всего — в этом селении…— задумался он ненадолго и завис.

— Ох, сам не знаю, зачем вам всё это рассказываю. Вы ведь взбалмошные, рванёте куда угодно, вон дорогу в Забайкалье из столицы осилили за столь короткий срок, уму не постижимо!

Кузьмич только вздохнул и потер бровь: — Ох, Павел Алексеевич, если этим башибузукам что в голову втемяшится — их даже родная мать не остановит, не то, что мы с вами. Так что… как говорят в Одессе «будем посмотреть».

Ну, хоть что-то, мелькнуло у меня в голове. Информация от поручика Свистунова, конечно, не давала полной картины, но хоть какие-то ориентиры уже намечались. Да уж похоже, наши приключения в XIX веке только начинаются. Переглянувшись между собой, мы решили не тянуть до утра, а собираться в дорогу сразу — черт с ним, ночь переждём на ходу, всё нужное для этого у нас имеется, а терять лишний день после того, как мы гнали по Сибири без остановки, — роскошь, которую нельзя себе позволить.

На прощание Лёха вручил Свистунову наш ПР-92 — жандарм пришёл в неописуемый восторг, засыпал нас вопросами про столичную жизнь, а мы передали ему письмо от брата и небольшой свёрток. Не знаю, что там Павел Алексеевич положил, но видно, что что-то памятное: сначала хотел вручить чуть ли не чемодан подарков, но мы от такого счастья отбились, — в итоге вышел аккуратный свёрток, килограмма на два, не больше.

Июньские ночи коротки: темнеет рано, но и рассвет встаёт быстро. Мы, меняясь за вожжами, пережив утомительное путешествие по России, добрались до Прилукской уже через час-два после рассвета следующего дня. Как только въехали в станицу, сразу поспешили к своему дому. Картина там открылась знакомая: мать хлопотала в огороде, а из мастерской Кузьмича, расположенной на достаточном удалении от въездных ворот, уже доносились грубые мужские голоса и крики — и это ещё мы не успели даже въехать во двор нашего большого подворья, а уже чувствуется кипучая деятельность. Да и шум паровой машины ни с чем было нельзя перепутать.