Лихштейн побледнел.

— С-северский? — он сглотнул. — Какого хрена ты разговариваешь с лопухами?

— Предложил мне работу у Браунштейна.

— У како… Что?

— Вильфгейм Арменович, я увольняюсь. Отпуск я не брала, так что отрабатывать не обязана. До свидания. Заявление пришлю по почте вечером.

Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. За спиной раздалось яростное «ИК!!!», а следом грохот упавшего стула.

Настя улыбнулась, вышла на улицу…

И впервые за долгое время вдохнула полной грудью.

* * *

Петрович вёл «Егерь» по знакомым улицам, то и дело поглаживая новую оплетку руля. Наличие лобовика и полное обновление автомобиля доставляло старику практически физическое удовольствие.

А я сидел рядом и прикидывал план действий. Три рекомендации, говорите? Граф Воронов — вряд ли мне откажет в такой мелочи после излечения его любимой птички. Баронесса Ольховская… Она предложила мне дружбу, мы только что обменялись контактами, и думаю, Ольга Аркадьевна будет рада посодействовать в таком небольшом деле. Ну и виконт Прудников… тоже не должен отказать после случившегося в Белкино.

Тем временем Рух ощущался где-то на границе сознания, нетерпеливый и радостный.

«Скоро буду», — послал я ему мысленный импульс.

«Без тебя было скучно, — ответил он. — Старик ворчал. Мелкий грустил. А одноглазый всех строил».

— Антон Игоревич, вы голодный, должно быть, — подал голос Игоша с заднего сиденья. — Может, закажем еды по дороге? Там сервисы всякие есть, привезут горячее прямо к подъезду…

— Дело говорит, — поддержал Святогор. — Подкрепиться нам всем сейчас не помешает.

— Да вы рехнулись, что ли? — Петрович аж крякнул от возмущения. — Какую нахрен готовую еду вы заказывать в мой дом собрались⁈ В магазин заедем, нормальных продуктов купим, я сам всё приготовлю. Лучше этих ваших ресторанов будет! Без глютоматов сраных!

— Домашняя еда — это святое, — поддержал я.

Мы заехали в супермаркет. Петрович метался между рядами, точно полководец накануне сражения, раздавая приказы Игоше и Святогору. Последний сохранял абсолютное спокойствие, но я уловил усмешку на его лице, когда старик строго распорядился: «Сметанку бери пожирнее — не вздумай тащить это обезжиренное недоразумение!»

Забавное зрелище: бывший имперский капитан, личный дворянин, таскает корзину за пожилым гвардейцем, а тот придирчиво щупает помидоры и смотрит срок годности молока и яиц.

Через пятнадцать минут погрузились обратно в «Егерь» и двинулись дальше. Уже у подъезда Петровича, когда я вышел из машины, первым почувствовал Руха. Он сидел на крыше соседнего дома и пристально следил за нашей машиной.