Его алхимический дар, заточенный под восприятие энергетических структур, бил тревогу, едва девушка переступила порог. Источник этой «знакомой» был чудовищным. Такой уровень Бестужев ощущал лишь от высокоранговых гвардейцев могущественных родов, либо у членов этих родов, которые с малых лет тренировались владеть своей Силой.

И такой Силы уж точно никак не может быть у худенькой девушки в простеньком пальто, которая якобы просто ищет друга.

Мысль о том, что девушка может быть из сильного рода, Бестужев сразу отбросил. За свою жизнь он не встречал ни одного аристократа, который напялил бы на себя дешевый шмотки и назвал бы себя простолюдином.

От девушки такого уж тем более ждать не стоит. Позорно это — ни одна аристократка на это не пойдет.

Но и простолюдинкой гостья быть не может. И что же это может значит?

Ректору очень хотелось получить ответ на этот вопрос. Но еще больше ему хотелось получить рычаги давления на Северского. Если он дорог девушке… а это так — это чувствуется в её словах и читается в глазах, то есть вероятность, что и она ему не безразлична.

«Точно! Этот поборник морали и нравственности не бросит её!» — мелькнуло в голове ректора.

А значит, пришло время действовать.

Распивая чай с гостьей, ректор написал сообщение начальнику охраны. И когда Бестужев почувствовал приближение своих людей, он открыл верхний ящик, стола и активировал артефакт.

Зональный подавитель сработал безупречно! Даже несмотря на исключение ректор почувствовал тяжесть, оказавшись в его зоне действия.

Но гостья… Ей явно было гораздо тяжелее — она превисто задышала, закряхтела…

И взгляд ее стал диким… С полностью заблокированным Даром, с ноющей болью по всему тела, она как кошка рванула к столу и едва не зарезала Бестужева канцелярским ножом.

Но обошлось — охрана её вырубила, накачала сонный эликсиром, а ночью вывезла с территории Академии.

Для всего дальнейшего у ректора имелись свои методы — если правильно подобрать зелья, то даже очень сильный одаренный расколется.

Она долго бредила, говорила обрывками и путала слова. Но одну фразу Бестужев расслышал чётко:

— Я Северская… По рождению… Мирослава Северская…

Северская! Живая представительница рода! Мало того: судя по её словам, она была скрыта от мира намеренно. Род Северских считался угасшим, из членов семьи официально остался лишь один этот дохляк.

А теперь выясняется, что у него есть родственница…

«Это даже лучше, чем я рассчитывал!» — обрадовался тогда ректор.

Раздумывая над дальнейшими действиями, Бестужев вспомнил о Пучкове. Когда ботанику понадобились деньги, он попросил у Северского взаймы тысячу рублей.