Но я, разумеется, всегда буду его чувствовать.

— Оружие на землю! — крикнул спецназовец.

Святогор нехотя положил топор на асфальт перед собой. Один из бойцов потянулся к нему.

— Это моё личное оружие, — холодно сказал Святогор.

— Изымается до выяснения обстоятельств.

— На каком основании? — Святогор шагнул вперёд, и двое бойцов тут же вскинули автоматы. — Я личный дворянин Империи! Награждён за службу на Хабаровском рубеже! На меня ордера нет!

Тот самый человек в сером костюме с рупором подошёл ближе и заглянул в свою папку.

— Горцев Святослав Иванович? — уточнил он.

— Он самый.

Канцелярист пролистал несколько страниц, удивлённо вскинул бровь, словно его данные не бились с тем, что он видел воочию. Потом поморщился и произнёс:

— Принимается. Верните ему оружие.

Боец, позарившийся на топор Святогора, нехотя отступил. Командир моей гвардии медленно поднял топор, крутанул его в руке и убрал в подвес на бедре.

— Изымается! — крикнул другой боец, указав на «Слонобой» Петровича и полез его вырывать.

— Моё ружьё! — невозмутимо ответил старик. — Зарегистрировано, разрешение имеется.

Он полез во внутренний карман, вытащил сложенную бумагу и протянул бойцу. Тот нехотя прочитал её и посмотрел на человека в сером, который в ответ одобрительно кивнул, а затем взглянул на «Егерь».

— Транспортное средство конфискуется до окончания расследования. По его поводу никаких возражений не принимается.

Вот оно что…

Я смотрел, как бойцы оцепляют «Егеря», и думал о сегодняшнем звонке — ведь посланник герцога грозился, что я пожалею. Не прошло и пары часов… Очень похоже на вмешательство герцога Алвареса-Потехина, хотя это ещё не точно.

Меня повели к чёрной машине Канцелярии. Напоследок я обернулся и встретился взглядом с Петровичем. Старик едва заметно кивнул, давая понять, что всё понял.

Затем я отправил мысль Руху:

— Пригляди за ними, пока меня не будет.

— Тебе я буду нужнее, — возразил он.

Рух никогда не был моим подчинённым. И пусть я могу заставить его что-то делать, как раз заставлять не хочется. Не такие у нас с ним отношения.

— Пригодишься, да. Но и им не помешаешь. Ты волен сам решать, что тебе делать, Рух. Но будь осторожен, дружище. Времена изменились. Как и наши с тобой силы. Не смей попасться кому-нибудь на глаза.

* * *

Артур Залесский мерил шагами свой кабинет, и с каждым шагом паркет под ногами скрипел всё громче. Или это только казалось?

Он остановился у окна и уставился на фамильный герб, выгравированный на стекле. Три сосны на серебряном поле. Гордость! Древний род, уважаемое имя, земли в двух губерниях. Но что толку от всего этого, если какой-то нищий выскочка из Иванова лишил Артура племянника, а теперь ещё и другие гвардейцы Залесских продолжают таинственным образом исчезать⁈