— Две недели назад? — внезапно успокоилась хозяйка.

— Да, две недели, — поддакнула Ана, сразу же свалившая на меня всю ответственность в допросе.

— Невысокая, светловолосая… городская, — не знаю, как деревенские определяют городских, но хоть ты весь в лапти оденься, все равно вычислят, — зовут Ола. Не встречали?

— Ну как же, — важно кивнула тетушка, — проходила здесь такая…

— Где она? — тут же оттолкнула меня Ана. — Куда пошла? Она еще в деревне?

— В селе, — немного обидчиво уточнила допрашиваемая.

— Хоть на хуторе! — рявкнула скромная и вежливая принцесса. — Она здесь?

— Ага, — еще раз кивнула хозяйка. А в глазах явственно плясали веселые чертики…

— Где? — зарычала Ана, намереваясь вцепиться в хозяйку и вытрясти из нее ответ.

— Да вон она сидит…

Что??? Мы с Аной повернулись в указанном толстым пальцем направлении. Там посматривала из-под упавших на лицо грязных волос давешняя дурочка.

— Да вы что, издеваетесь… — начала заводиться принцесса.

— Погоди, — остановил я ее, осторожно подходя к идиотке.

Грязные сосульки волос, не менее грязные босые ноги, а уж одежда… Лоскут на лоскуте. И тем не менее… Я подошел поближе. Дурочка задрожала и замычала, поджимая ноги.

— Не бойся, — ласково как мог, протянул я, — я тебя не обижу…

Дурочка сжалась, как будто ожидала удара. Я очень-очень медленно протянул руку и отвел от лица волосы…

— Ола!! — вскрикнула Ана.

Дурочка… в смысле Ола… перепугалась и завыла в голос. Не обращая внимания на мои попытки остановить ее (да она просто отшвырнула меня в сторону!), Ана рванула к своей обретенной подруге и сжала ее в объятьях. Последствия были несколько неожиданными… Ола резко выпрямилась, как сорвавшаяся пружина, вытянулась в струнку, запрокинула голову как эпилептик… и обмякла.

— Ола… — тихонько позвала ее испуганная такой реакцией Ана.

Ола обвела нас бессмысленным взглядом и неожиданно разревелась. Ана обняла ее и тоже залилась слезами. Так они некоторое время всхлипывали в обнимку под ничего не понимающим взглядом бармена и утиравшей слезы платочком хозяйки. Я стоял над девчонками как дурак, гадая, что мне делать.

Наконец слезное извержение закончилось. Ола отстранилась и уже вполне разумным, хотя и непонимающим взглядом оглядела Ану, меня и всех окружающих.

— Ана? Граф Эрих? — ну да, она же не знает о моем переименовании… — Что происходит?

Она огляделась еще раз, стирая слезы и еще больше размазывая грязь по лицу:

— Где я? И что я здесь делаю?

В секунду в зале стало чрезвычайно шумно, как на заседании парламента при обсуждении спорного вопроса. Хотя говорило всего три человека. Ола, как выяснилось, ничего не помнила с момента, когда она легла спать во дворце две недели назад, поэтому сейчас она осыпала нас вопросами о происходящем и происходившем. Ана одновременно отвечала на вопросы Олы, рассказывала о путешествии и описывала свои чувства и эмоции, переполняющие ее в данный момент. Хозяйка вносила свой вклад в гомон рассказами о появлении и пребывании Олы в деревне (или селе). Я несколько раз попробовал вставить свое слово, понял бессмысленность подобных попыток и отошел к стойке. Бармен, философски наблюдавший сцену встречи разлученных подруг, плеснул мне кружечку пивка… Ах, когда придет мой срок покинуть этот мир, на втором месте по степени сожаления будет расставание с волшебным славийским пивом! На первом — разлука с принцессой…