— Разве покойники едят людей? — побледнела принцесса.

— Нет, — не вовремя вылез со своей эрудицией сенатор, — они разрывают их на части, завидуя, что те еще живы…

Тут мы остановились, хотя Ана, обрадованная рассказом Гратона, порывалась двинуться дальше. Мы стояли на деревенской площади, освещенной полной луной. Наше положение напомнило мне сцену из «романа ужасов». Все подробности учтены в точности: ночь, яркий свет луны, заброшенный дом у кладбища, в котором неосторожно решила переночевать беспечная компания, несчастная девушка — жертва монстра и главный герой, готовый поразить чудовище своей верной шпагой (мечом, дробовиком, огнеметом, бензопилой…Нужное — подчеркнуть). Для полноты картины не хватало только самого завалящего оружия (что-то не могу я припомнить, чтобы хоть в одном романе герой справлялся с чудовищем голыми руками) и собственно монстра, который где-то задерживался…

— Я вспомнила, как они называются, — сообщила мне Ана, дрожавшая уже не от страха, а от попыток перестать дрожать.

— Кто? — не сообразил я.

— Живые покойники. Это — зомби!

— Нет, — ввязался я в терминологический спор, — зомби — это когда кто-нибудь заклинаниями оживляет мертвеца, а когда он сам встает, это называется…просто мертвец, и все.

— Откуда вы знаете, — заупрямилась Ана, — что его никто не оживил?

— Потому что, — начал я объяснять тоном замотанного учителя, уже в сотый раз пытающегося втолковать двоечнице, что дважды два — не пять, как бы ей этого не хотелось, — зомбей…мм…зомбев…в общем, когда оживляют покойника, ему дают конкретное задание и на посторонних людей он внимания не обращает…

Гратон слушал нашу дискуссию с видом посетителя тихого отделения психиатрической лечебницы.

— А вдруг ему дали задание убить нас? — принцессе почему-то ужасно хотелось, чтобы это оказался не какой-то паршивый мертвец, вылезший из могилы по своим нуждам, а таинственный и ужасный зомби. Чтобы было о чем рассказать замирающим в сладком ужасе подружкам.

— Кто, например?

— Например, черти. Чтобы отомстить нам за проигрыш…

При упоминании о чертях, у меня что-то забрезжило в памяти, что-то, возможно, подтверждающее идею принцессы, но полностью оформиться не успело. Из-за угла показался наш долгожданный зомбомертвец. Вместе со всем кладбищем!

— Бежим! — хором закричали мы, обращаясь друг к другу и рванули в три разные стороны. Как-то не успели мы условиться, в каком именно направлении мы бежим.

Вывалившая на улицу неживая толпа остановилась в тщетных попытках сообразить своими полусгнившими мозгами, за кем из нас двинуться. Это не означает, что нас так и оставили без внимания. Несколько самых догадливых ринулись по нашим следам с целеустремленностью убийцы-маньяка. За мной, в частности, рванула молоденькая девушка, еще довольно свежая…для мертвеца. При жизни она была определенно симпатичной, а сейчас, с учетом синих губ, фиолетовой кожи и свирепо горящих глаз, привлечь она могла только какого-нибудь некрофила-мазохиста с суицидальными наклонностями… Убегая по темной пустой улице я пытался вспомнить мысль, появившуюся незадолго до появления толпы живых трупов. Ничего не получалось. Во-первых, ситуация не располагала к размышлениям (попробуй думать о чем угодно, когда за твоей спиной лязгает зубами девушка-упырь). О, вспомнил, живых мертвецов иногда называют упырями… или это вампиров так называют?.. Короче, неважно. О чем это я? Ах, да…Вторая причина, по которой мне не удается вернуть сбежавшую мысль, это мои мозги, которые, как всегда в критической ситуации, отключились, предоставив хозяину почетную обязанность выкручиваться по собственному усмотрению…