После официального решения нас попросили остаться для короткого обсуждения следующего

этапа. Я отвечала на вопросы почти автоматически: сроки, рабочие группы,

промежуточные точки, обновлённая модель. Голос был ровным. Руки — тоже. Только

где-то глубоко внутри всё ещё повторялось:

Сохранить Варвару Андреевну руководителем стратегического блока.

Не «жену Соколова».

Не «бывшую».

Не «конфликтный фактор».

Руководителя.

Когда мы вышли из здания, уже темнело. Город сиял мокрыми стеклами и фарами. Майя

обняла меня прямо на ступенях, потом испугалась собственной смелости и отступила.

— Простите.

— За что?

— Не знаю. За эмоции.

— Сегодня можно.

Кирилл протянул мне руку.

— Было сильно.

— Спасибо.

— И да, я всё ещё считаю, что третий слайд можно было сделать короче.

Я впервые за день рассмеялась.

— Завтра поспорим.

— Отлично. Значит, проект жив.

Антон сказал что-то про то, что модель выдержала, Елена уже говорила по телефону с

юристами, команда постепенно расходилась к машинам. Я осталась у стеклянной стены

вестибюля, потому что ноги вдруг стали ватными.

Марк подошёл через несколько минут.

— Вы сейчас упадёте или просто думаете?

— Думаю.

— Хорошо.

— Хотя упасть тоже звучит заманчиво.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Водитель отвезёт вас.

Я повернула голову.

— Марк.

— Это не забота вместо уважения. Это логистика после тяжёлой встречи. Можете

отказаться.

— Тогда отказываюсь.

— Принято.

Он не спорил.

И именно поэтому я вдруг сказала:

— Но кофе выпила бы.

Марк чуть улыбнулся.

— В офисе?

— Лучше там, где нет стеклянных переговорных.

— Тогда рядом есть тихое место.

Мы дошли до небольшого кафе в переулке. Никакой роскоши, никакой деловой витрины.

Деревянные столы, жёлтый свет, люди с ноутбуками, запах выпечки и мокрых пальто. Я

села у окна и только тогда поняла, насколько устала.

Марк заказал кофе и воду. Не спрашивая, не нужно ли мне что-то крепче, не пытаясь

отмечать победу так, будто сегодняшнее падение Дениса было праздником.

— Вы не выглядите довольной, — сказал он.

— А должна?

— Нет.

Я обхватила чашку ладонями.

— Я думала, если он рухнет, мне станет легче.

— А стало?

— Не так, как я представляла.

— Потому что он не чужой человек.

Я посмотрела в окно.

— Уже чужой. Но не посторонний.

Марк молчал.

Я была благодарна ему за это молчание. С Денисом тишина всегда требовала, чтобы я её

заполнила: объяснила, смягчила, спасла настроение. С Марком в тишине можно было

просто сидеть.

— Сегодня он потерял не всё, — сказала я после паузы. — Он ещё будет сопротивляться.

— Да.

— Вы говорите это слишком спокойно.

— Потому что сопротивление Соколова теперь предсказуемо. А вот ваша устойчивость