телевизора, где отражалась женщина, слишком уставшая для деловой встречи и слишком

злая, чтобы лечь на пол и позволить этому дню закончиться без сопротивления.

— У меня сегодня не лучший день для переговоров.

— Я знаю.

— Тем более странно, что вы звоните именно сейчас.

— Именно сейчас у вас есть причина меня выслушать.

— А у вас — воспользоваться моей слабостью?

— У меня — воспользоваться ошибкой Соколова.

Вот теперь он сказал то, что я ждала с первой секунды.

Слабость.

Ошибка.

Капитал.

Я вспомнила, как Денис отзывался о нём: «Орлов не строит бизнес, он забирает чужие

слабости и делает из них капитал». Тогда я считала это обычной злостью конкурента.

Теперь вдруг подумала, что в этой фразе Денис мог ненароком признать главное: Марк

Орлов умел замечать то, что другие пытались спрятать.

— Вы не скрываете, что хотите ударить по Денису, — сказала я.

— Нет.

— И хотите использовать меня.

— Нет.

— Тогда объясните разницу.

— Использовать — значит взять у человека то, что нужно мне, не считаясь с тем, что

нужно ему. Я предлагаю встречу, на которой вы сможете услышать условия и уйти, если

они вам не подойдут.

— Очень благородно.

— Не благородно. Выгодно. Специалисты, которых используют, быстро становятся

проблемой. Специалисты, с которыми договариваются честно, приносят результат.

Я молчала.

В этом ответе не было ни романтики, ни жалости. И, наверное, именно поэтому он

действовал сильнее. После утра, в котором меня сначала унизили как жену, потом

попытались стереть как автора, потом предложили деньги за исчезновение, деловой

разговор без сочувственных вздохов показался почти уважением.

Почти.

— У меня есть условия, — сказала я.

— Слушаю.

— Встреча не в вашем офисе.

— Я уже предложил нейтральное место.

— Я никому не передаю флешку, документы и письма.

— Я их не просил.

— Я не обсуждаю то, что может считаться коммерческой тайной «Соколов Девелопмент».

— Тогда обсуждайте то, что считаете своим профессиональным опытом.

— И ещё. Если вы рассчитываете, что я буду сидеть напротив вас и плакать о бывшем

муже, вы ошиблись номером.

На том конце линии впервые прозвучало что-то похожее на тихую усмешку. Не насмешка.

Скорее короткая реакция человека, которому понравился выпад.

— Я не психотерапевт, Варвара Андреевна.

Слово резануло.

Не по смыслу даже, а потому что я слишком хорошо помнила собственное правило: не

тащить в эту историю никакой медицинской темы. Но он использовал слово бытово,

нейтрально, и всё равно я внутренне оттолкнула его в сторону.

— Тогда мы можем говорить, — сказала я.

— Через час?

Я посмотрела на часы.

Через час я могла бы сидеть на полу в спальне, листать старые фотографии и пытаться