— Потому что Алина теперь ведёт внешнюю часть проекта.

— Какого проекта?

Он молчал на долю секунды дольше, чем нужно.

И этой доли хватило.

Я почувствовала, как внутри что-то холодеет. Не сердце, нет. Сердце, наоборот, билось

глухо и тяжело. Холодела голова. Так бывало перед сложными переговорами, когда я

понимала: партнёр скрывает главный пункт договора, а улыбки и кофе — только ширма.

— Проекта «Город без лишних стен», — наконец сказал Денис.

Я посмотрела на него.

Название я придумала сама. В два часа ночи, на кухне, когда Денис спал, а я сидела

над стратегией ребрендинга нашей компании для крупного девелоперского тендера.

Проект должен был связать умные офисные пространства, сервисную инфраструктуру и

новые форматы аренды. Я собирала данные, просчитывала риски, продумывала

презентацию, спорила с финансовым отделом, переделывала концепцию после каждой

правки Дениса, который в основном говорил: «Сделай, чтобы звучало дороже».

И я делала.

Месяцами.

— Алина ведёт внешнюю часть? — повторила я.

— Да.

— То есть пиар-сопровождение?

— Не только.

Алина поднялась с моего кресла. Медленно, красиво, с той особой женской

неторопливостью, когда каждое движение должно быть замечено.

— Варвара, вы проделали большую подготовительную работу, — сказала она. — Правда. Но

проект вырос. Ему нужен другой уровень подачи. Более современный. Более лёгкий.

Менее… — она чуть помедлила, выбирая слово, — перегруженный.

Я посмотрела на неё и почти спокойно спросила:

— Вы читали финансовую модель?

— Я видела основные тезисы.

— Риски по второй очереди?

— Для этого есть профильные специалисты.

— Понятно. А юридические ограничения по смене оператора на третьем этапе?

Улыбка Алины стала чуть тоньше.

— Мы сейчас говорим не о технических мелочах.

— Мы говорим о сделке на семьсот миллионов, — сказала я. — Там не бывает технических

мелочей.

За дверью кто-то едва слышно кашлянул. Слишком близко к щели.

Денис нахмурился.

— Варя, хватит. Не надо устраивать экзамен.

— Я не устраиваю экзамен. Я пытаюсь понять, кто будет отвечать на вопросы инвесторов

через час.

— Я буду, — сказал он.

Конечно.

Он всегда умел говорить красиво. Выходить на сцену, уверенно держать паузу, улыбаться

так, что люди верили в его успех ещё до цифр. Его любили слушать. Его называли

визионером, стратегом, человеком, который чувствует рынок.

А я сидела за кулисами с таблицами, договорами, расчётами, письмами и десятками

исправленных версий презентаций.

Я не жаловалась. Мне казалось, что это и есть партнёрство. Один светит, другой держит

конструкцию, чтобы свет не рухнул вместе со сценой.