новая конкуренция за клиента». Там будут «Лига Север», «Норд-Инвест», несколько

девелоперов, отраслевые журналисты, консультанты.

— И Соколов, — добавил Кирилл.

Елена кивнула.

— Он заявлен в панель.

Я медленно села.

Деловой завтрак у Кравцова я знала. Не лично, но по рынку. Закрытое мероприятие с

небольшим количеством участников, где иногда решалось больше, чем на крупных

форумах. Туда приходили не ради красивых фотографий, а ради связей, предварительных

договорённостей и тихого перераспределения влияния.

Если там будут партнёры Дениса, значит, он уже готовит площадку для закрепления своей

версии.

Я должна была появиться там не как жена, которая пришла спорить.

А как специалист, которого нельзя вычеркнуть.

— Меня туда не приглашали, — сказала я.

Елена посмотрела на Марка.

— У нас есть одно место в списке.

Марк не сразу ответил.

— Было для меня.

Я вскинула глаза.

— Нет.

— Я ещё ничего не предложил.

— Но собирались.

— Да.

— Нет, — повторила я. — Я не пойду вместо вас, чтобы все решили, будто вы вывели меня

на сцену как оружие против Дениса.

Марк подошёл ближе, остановился у края стола.

— Если я пойду с вами, они решат то же самое.

— Значит, я не пойду.

— Значит, он закрепит свою версию без сопротивления.

— Это не сопротивление. Это спектакль.

— Не обязательно.

Я встала.

Мне нужно было двигаться, иначе внутри всё снова начинало сжиматься. Я прошла к окну,

за которым был серый деловой двор, люди с кофе, машины, ровный ритм чужого дня.

— Вы не понимаете, — сказала я тише. — Я десять лет стояла рядом с ним в таких

местах. Чуть сбоку. С папкой, с цифрами, с готовыми ответами. Он говорил, я

подстраховывала. Он улыбался, я следила, чтобы под улыбкой не провалился смысл. Если

я приду туда сейчас, все будут смотреть не на мои идеи. Они будут смотреть, как

бывшая жена зашла в комнату к бывшему мужу.

— Первые пять минут, — сказал Марк.

Я обернулась.

— Что?

— Первые пять минут они будут смотреть на бывшую жену. Потом вы начнёте говорить. И у

них останется выбор: продолжать видеть в вас личную драму или признать, что перед

ними человек, который понимает рынок лучше половины присутствующих.

— Очень просто звучит.

— Это не просто. Но возможно.

— А если я сорвусь?

— Не сорвётесь.

Меня это разозлило.

— Вы не можете знать.

— Могу.

— Почему?

— Потому что вчера у вас было достаточно причин сорваться. В кабинете. На парковке. В

квартире. Здесь. Вы ни разу не отдали ему управление собой надолго.

Я отвернулась первой.

Иногда спокойная вера действует больнее, чем сомнение. С сомнением можно спорить.

Веру приходится либо оправдывать, либо разрушать.