Но кое-какие ниточки остались.

На кладбище я приехал ранним утром. Отыскал дыру в изгороди. По колено в сером неподвижном тумане прошёл к заброшенной часовне. Вскрыл замок. Когда недавно мы забирали отсюда оружие, здесь оставался целый арсенал. Теперь в подвале часовни было пусто. Только доски от разломанного ящика желтели под стеной да висел в паутине дохлый высохший паук.

Противник подчистил хвосты.

Хижина кладбищенского сторожа тоже оказалась пуста. А вот в церковных окнах горел тусклый свет.

Я вошёл под своды храма. Ноздри защекотал запах ладана. Мадонна, младенец и святые мученики строго взглянули с развешанных по стенам икон. Кроме них на меня смотрел ещё и живой человек. Его взгляд не был строгим. Он был, скорее, усталым.

— Вы отец Бенедетто, — сказал я.

Я знал, кто передо мной, я успел навести справки.

— Да, это я, — сказал высокий старик в сутане. — Что привело вас сюда, молодой человек? Хотите исповедаться?

— Нет, — ответил я. — Спасибо. Время для этого ещё не пришло.

Я сказал, что ищу кладбищенского сторожа. На лицо священника нашла тень. Оказалось, расположенный среди могил домик пустовал сегодня не просто так. С прежним сторожем не днях случилось несчастье. А нового на это место пока не отыскали.

— Он был невоздержан со спиртным, — печально объяснил отец Бенедетто.

Священник стал рассказывать дальше. Я сразу всё понял. Сторож упал в своей каморке, ударился головой. Он был там один, помочь оказалось некому, нашли его только утром. Полицейский патологоанатом зафиксировал несчастный случай.

Противник подчищал хвосты вполне качественно.

Мог ли отец Бенедетто не знать о том, как использовали на вверенной ему территории заброшенную часовню? И кто именно это делал. Возможно. Но мог и знать.

— Эта смерть не была случайной, святой отец, — сказал я. — А то, что хранилось в подвале кладбищенской часовенки, принесло и принесёт в мир ещё больше смертей.

— Что вы имеете в виду? — проговорил мой собеседник.

Но я видел: о чём идёт речь, он достаточно хорошо понимает.

— Те, кто взрывают людей на рынках и расстреливают на мирных демонстрациях, это определённо служители тёмной силы, святой отец. Кажется, вам пришла пора подумать, на чьей вы оказались стороне.

Священник нахмурился. Он неловко двинул плечом, и свечка в его руке погасла. Тонкая струйка дыма поднялась от неё и растаяла в воздухе.

Молчал отец Бенедетто долго.

— Наверное, вы правы, — наконец произнёс он.

И стал рассказывать.

В начале нашего разговора мой собеседник спросил, не для исповеди ли я сюда пришёл. Получилось так, что теперь исповедоваться пришлось ему самому.