Как следует упаковав плёнку в специальный мини-контейнер, я отправился к тайнику. К тому самому, что располагался в роще на выезде из Рима в сторону городка Тиволи.

Проделав стандартные процедуры — проверка насчёт «хвоста», наблюдение на прилегающей местности, — я пробрался к тайнику. Укладывая туда посылку, я с удивлением обнаружил, что секретное пространство не пустует. Из Центра мне тоже что-то прислали. Это было странно, по договорённости о таких вещах меня должны были предупреждать. Но ни пресловутой меловой чёрточки на условленном столбе, ни смятой банки от кока-колы в щели забора я не наблюдал.

Ещё более странным оказалось сообщение из Центра, которое я расшифровал сразу, как только вернулся домой. Московское начальство категорически настаивало, чтобы ни во что, касающееся дела Альдо Моро, я не вмешивался. Чтобы деятельность по поискам похищенного премьера не производил. А если какие-то движения в этом отношении я уже начал, то немедленно их прекратил.

Я сидел за столом в своей съёмной квартире с видом на внутренний дворик. И размышлял о том, что бы это могло значить. Не вмешиваться в судьбоносные для этой страны события? Свою задачу как деятельного советского нелегала в итальянской республике я представлял себе совсем по-другому. Но у начальства свои соображения. Туда, в Центр, стекается вся добытая за границей информация. Начальству должно быть виднее.

Или нет?

Будь на моём месте кадровый разведчик Николай Смирнов, он, без сомнения, приказу из Центра подчинился бы. Свернул бы свою деятельность и дисциплинированно залёг на дно. Однако всё обстояло наоборот, и на месте разведчика Смирнова был я. И если в Центре обладали всей полнотой информации, то у меня имелось своё преимущество. Я знал, что в самом Центре всё обстоит не так здорово, как хотелось бы. Где-то в его недрах сидели вражеские «кроты».

Тут было над чем подумать. И права на ошибку при принятии решения у меня не было.

С утра я отправился на встречу с Адриано Ферри. Мы с журналистом договорились встретиться в тихом кафе недалеко от его редакции. Судья Паладино согласился нам помочь. Сегодня он должен был сделать свой ход, и мы собирались многое обсудить.

Я занял столик в глубине зала и стал ждать. Ферри опаздывал. Людей в кафе почти не было. За столиком у входа пожилая сеньора любовалась, как её маленький внук сосредоточенно ковыряется ложкой в вазочке с мороженым. В углу, сидя ко мне спиной, уткнулся в газету рыхлый тип в сером костюме. Что-то знакомое почудилось мне в его плешивом затылке. Но нет, этого не могло быть.