Белобрысая голова Старка шевельнулась. Он уставился на меня в упор, словно хотел просверлить взглядом насквозь.

— Взамен ты и твои люди не станете искать Моро. Свернёте свою деятельность в Италии. На время, пока здесь всё немного успокоится. А потом, — он усмехнулся, — потом мы продолжим нашу тихую битву дальше.

Показательное отношение к предателю, подумалось мне. Отработанный материал, который не жалко. А он-то там уверен, что нужен, что его ценят.

И как хорошо, усмехнулся я про себя, что мне пришло в голову записать наш разговор со Старком на скрытый диктофон.

Предложение прозвучало. В ожидании моего ответа Старк смотрел на монументы перед дворцом. Потом перевёл взгляд на крышу собора. Здесь, на Пьяцца Венеция, куда ни посмотри, взгляд везде упрётся в достопримечательность. До самого Колизея отсюда было пять минут ходьбы.

— Мы сейчас творим историю, — проговорил Старк, выдвинув вперёд свою массивную челюсть. — Ты чувствуешь это, Николай?

Пока ещё не творим, подумал я. Но скоро начнём.

— А Моро… — американец вальяжно взмахнул рукой. — Он не нужен. Пусть он исчезнет.

— Я подумаю над этим, — ответил я. Потом повернулся и ушёл не прощаясь.

Думать тут было нечего. Отдавать целую страну Италию за одну жалкую предательскую человеческую единицу? Это была неправильная цена. Изменника мы покараем и так. Может, не сейчас, позже, но от возмездия он не уйдёт.

А премьера Альдо Моро я постараюсь спасти, несмотря на приказ этого не делать. Потому что уверен в том, что это необходимо. Существовала некоторая вероятность, что этот приказ мне подсунули проникшие в резидентуру вражеские агенты. Но даже если приказ и настоящий. Это ничего не меняло. Он очевидно вреден для страны. Коалиция Моро с компартией, коммунисты в итальянском правительстве — это серьёзный удар по НАТО. Потому они, наши противники, и зашевелились. А те в московских высоких кабинетах, кто ради невнятных принципов и застарелых догм готовы слить Италию врагу, просто некомпетентны. Тут уже надо разбираться, ошибка ли это — или осознанное вредительство.

* * *

Генерала Томазо мы спрятали в Турине. В городе располагался завод «Фиат», с его профсоюзами и подпольными рабочими ячейками. Правда, самому генералу о том, что за люди помогают ему укрываться, мы не сказали — чтобы не травмировать.

Генерал, конечно, мог отказаться выступать в суде, свидетельствовать против своих коллег и против американских дипломатов. Пока что он был в ярости, и был настроен решительно. Но некоторая вероятность того, что он передумает, имелась. Поэтому в те моменты, когда он был особенно разговорчив, я незаметно записывал его откровения на плёнку. В этих рассказах проскакивало множество интересных имён. К тому же, имелась папка со списком некоторых должностных лиц, причастных к операции «Гладио». Тайна была слишком велика, чтобы не выплыть наружу, если перед этими людьми замаячит угроза справедливого суда.