Когда Альдо Моро немного пришёл в себя, он захотел пообщаться с собравшимися возле больницы людьми. Врачи были от этой идеи не в восторге. Они считали, что ему, находящемуся в состоянии нервного истощения, лишние переживания могут повредить.

Но получилось скорее наоборот.

Моро уговорил докторов ненадолго выпустить его на балкон второго этажа. И то, что началось как простая беседа, постепенно превратилось в выступление. Тут надо понимать, какими выдались у него предыдущие несколько дней. Он или сидел запертым в подвале, или общался с теми, с кем лучше никогда в жизни не общаться. Теперь, воодушевлённый поддержкой тысяч людей, готовых идти за него в бой, премьер-министр прямо на глазах обретал силу и энергию.

В своей пламенной речи Альдо Моро рассказал, что его похитили террористы, действовавшие по заказу из-за рубежа. Но его спасли патриотично настроенные граждане Италии, при участии представителей одной дружественной страны. В подробности он не вдавался. И правильно делал — это было пока не нужно.

Но кое-какие свои планы премьер-министр Моро здесь приоткрыл.

— Я намерен объявить нашу землю, государство Италия, безъядерной зоной! — своё выступление он закончил вот так.

Слова эти были встречены рёвом одобрения.

Когда премьер закончил свою речь и вернулся в больничную палату, народ долго не расходился. Потом, ближе к ночи, мы организовывали круглосуточное дежурство. Вооружённые отряды должны были находиться вблизи здания — противник мог нанести свой удар в любой момент. Городские полицейские силы тоже подтянулись. Они заняли позиции на прилегающих улицах, в больничный двор не совались. На чьей они стороне, было пока непонятно. Может, они и сами ещё этого не решили.

Убедившись, что с охраной здания всё в порядке, я отправился к Франческе.

Сегодня я с ней уже виделся, но совсем недолго, мельком. Сначала обзванивали всех, кто помог организовать охрану больницы, потом выбирали палату для премьера. После мне штопали плечо. Так что времени, чтобы побыть вдвоём, у нас и не было.

Теперь я пришёл, наконец, в палату, где Франческа лежала с тремя другими пациентками. И там на меня обрушилась неожиданность.

Мы вышли в коридор, присели на скамейку. Франческа посмотрела на моё перебинтованное плечо и вдруг ни с того ни с сего бурно расплакалась. Плечи её тряслись, слёзы катились по щекам широкими и быстрыми ручьями.

— Ну чего ты, — я приобнял её здоровой рукой. — Со мной всё в порядке. Это ерунда, царапина.

Она шмыгнула носом, утёрла лицо ладонями. Замотала головой. Она хотела что-то сказать, но слёзы не давали это сделать.