Что обозначает наличие этого упитанного полицейского усача именно здесь, на выбранном террористами месте? Так-то карабинеров на стадионе хватало, в эти неспокойные годы меры безопасности на массовых мероприятиях были усиленные. Но в основном люди в форме торчали внизу, у нижних трибун, ближе к футбольному полю. Видимо, рассуждали: раз приходится в такой день работать, то хоть посмотрим игру вблизи. Но этот полицейский, может быть, из тех редких итальянцев, кто футбол не любит. Отошёл в сторонку подкрепиться — и случайно оказался здесь. Тем самым спугнув неизвестного взрывника. Такое было вполне возможно.

Только вот взрывнику не обязательно нажимать кнопку именно отсюда. Это можно сделать из любого другого места в радиусе досягаемости сигнала. Например, с какой-нибудь другой трибуны. С лестницы между ними. Или с переполненных стоячих мест позади основных трибун.

Что мне теперь делать? — лихорадочно скрипел я мозгами. Сообщить о взрывчатке под трибуной полицейскому? Это мысль. Если он меня послушает и окажется не совсем бестолковым, то может организовать быструю эвакуацию людей из опасного места. А может не поверить и попытаться меня задержать…

Так, стоп! — подумал я. А что, если этот карабинер и есть взрывник? Переодетый в полицейскую форму террорист. Или же настоящий работник полиции, сочувствующий Красным Бригадам. Может такое быть? Я решил, что вполне может. Было, правда, трудно поверить, что перед убийством десятков людей кто-то будет с аппетитом поедать бутерброд с сыром и колбасой. Но мало ли.

Время шло, и нужно было действовать. Я поднялся с места и пошагал назад на площадку. Я решил вырубить толстяка и быстро его обыскать. А если пульта взрывателя у него не окажется, тогда и буду думать, что делать дальше.

Подобравшись и приготовившись, я выглянул из-за угла. И увидел, что карабинера на прежнем месте нет. Площадка пустовала по обе стороны, куда хватало взгляда. Видимо, к террористическим делам он был непричастен. Но он успел куда-то уйти, и искать его по лестницам и переходам времени уже не было.

Рассудив, что настоящий взрывник на прежнее место скорее всего уже не придёт, я вернулся на лестницу между трибун. И стал думать дальше.

Нужно увести людей с обречённой трибуны. Но как? Если я прибегу туда и начну орать о бомбе, меня просто не услышат в этом шуме. А те, кто услышит, вполне вероятно, примут за сумасшедшего и пошлют подальше. Послушно уходить со своих мест точно не начнут.

Я глянул на часы. Зловещая 19-я минута была всё ближе. А идей в моей голове не наблюдалось.