— Думаете, компьютер действительно выбрал нас? — задумчиво спросила Ната.
Ваня задумчиво помешивал чай, звякая ложечкой.
— Может быть… Может быть…
— А почему философским зомби оказался Декарт? Разве он не был математиком? — спросила Катя, схватив пригоршню картофеля фри. На этот раз Ваня предусмотрительно заказал две порции.
— Декарт в каком-то смысле является ключевой фигурой в философии Нового времени, возможно, поэтому искусственный интеллект выбрал именно его, — предположил Ваня, взяв с тарелки кусок пиццы. — А тезис Декарта “cogito ergo sum” стал поворотной точкой, положившей начало процессу формирования современного рационального человека. Именно благодаря Декарту мир в глазах человека потерял свою целостность и разделился на субъекта и объекты.
Разглагольствуя о Декарте, Ваня для наглядности размахивал пиццей, словно символом рационального мышления.
— Да не маши ты! — проворчала Ната и, воспользовавшись его замешательством, откусила самый кончик, обильно покрытый сыром.
Ваня вздохнул, с тоской разглядывая изувеченный кусок пиццы, но Катя отвлекла его от печальных размышлений:
— Получается, что искусственный интеллект намекает нам, что разум — это что-то типа инфекции, превращающей людей в зомби?
— Не разум, — уточнил Ваня, — а рационализм. Тезис Декарта стал отправной точкой в поиске научной истины. Когда я говорю “я мыслю, следовательно, существую”, это значит, что факт своего существования или, точнее, факт своего присутствия в мире я могу считать непреложной истиной. И уже на этой истине строить другие…
— А что тут не так? — удивилась Юка, хрустя листиком салата. — Звучит логично.
— Ну… из этого, казалось бы, простого и понятного тезиса вытекает очень много неприятных последствий.
— Каких, например?
— Первое следствие из этого тезиса — субъектно-объектная оппозиция. Мир теряет свою цельность и становится лишь набором разрозненных фактов. Второе следствие — одиночество. Обнаружив и осознав себя, субъект вместе с этим осознает свое тотальное одиночество. Весь европейский индивидуализм берет свое начало именно здесь.
— Ну а разве это не так? — тихо спросила Ната, перекладывая на Ванину тарелку обгрызанную корочку. — Мы же с рождения обречены на одиночество, запертые в своем сознании.
Ваня усмехнулся и поднял указательный палец:
— Вот! Вот они, последствия великой рациональной эпидемии! Мы не просто принимаем свое одиночество как истину, мы даже не можем представить, что может быть иначе!
— А разве может? — не выдержала Катя.
— Конечно! Существует целый ряд философских течений, предлагающих другой взгляд. Но я не буду занудствовать, читая вам об этом лекцию. Есть практики, лежащие на поверхности, которые мы часто не замечаем и недооцениваем…