А Толя осторожно положил ладонь на ее живот и посмотрел ей в глаза:

— Я осторожно… и очень нежно, — хрипло шепнул Разин и, приподнимая, обхватил ее ягодицы руками, слегка толкаясь вперед, неглубоко проникая в лоно. Следующее движение бедер и рук — и его плоть уже глубже… Новое плавное скольжение — и мужчина опять отстраняется.

Марина судорожно глотала воздух. Все ее тело словно пронзили сотни тысяч маленьких иголочек. Каждое движение было мучительно медленным. Оно не давало освобождения, а больше и больше распаляло жар внутри.

Девушка уже стонала и слабо вскрикивала, зачарованно глядя в потемневшие глаза мужчины, возвышающегося над ней. Его красивое лицо исказилось от сдерживаемого желания, мускулистое тело покрылось капельками пота, дыхание было тяжелым, а он все не ускорялся, все еще сдерживал себя, боясь навредить.

Разрядка оказалась невыносимо тягучей, яркой, мощной и обоюдоострой.

Толя упал рядом с ней на кровать и притянул к себе, зарывшись лицом в ее волосы и положив большую ладонь на ее округлый живот.

— Мы не повредим малышу?

— Нет… если маме хорошо, то и ему тоже, — улыбнулась Марина, нежась в объятиях, купаясь в последних отголосках страсти.

Как же все-таки хорошо просто так лежать, чувствовать его рядом с собой, слышать гулкое биение сердца любимого мужчины.

— Тебе ведь не передавали моих просьб о встрече, — внезапно произнес Анатолий.

— Каких просьб?

— Значит, не передавали… И почему я не удивлен?

Марина слегка отстранилась, всмотрелась в его лицо.

— Ты хотел встретиться?

— Да, два месяца пытался добиться этого от твоей Главы… упертая ведьма… Еще и ты целый месяц никуда из своей каморки не выходила, а если и выходила, обязательно с кем-то. Я с трудом успел тебя сегодня поймать.

— Ты правда искал со мной встречи? — все еще не могла поверить девушка.

Некромант кивнул и нежно поцеловал ее в нос:

— Ты слишком много для меня значишь, Мариш… ты и наш ребенок.

Наш ребенок… не ее дочь или его сын, а их общий ребенок.

Мужчина бережно обхватил ее лицо руками, не давая возможности отвести взгляд, наклонился ближе:

— Скажи, ты чувствуешь это? Ты любишь нашего ребенка?

— Мы не умеем любить, — пролепетала она.

— К черту эти предрассудки и легенды. Я хочу знать, что чувствуешь именно ты. Ты любишь нашего ребенка?

— Да, люблю… и не могу представить, что ты можешь забрать его у меня.

Он сразу расслабился и удовлетворенно кивнул, отпуская ее лицо и вновь ложась рядом, скользя ладонями по ее телу от талии до бедра и обратно:

— То, что нам всегда внушали и рассказывали, — неправда. Точнее, не совсем правда. Тьма не забрала у нас чувства, любовь, она их просто блокировала… Не смотри на меня так, Мариш, я говорю правду. Я — некромант, я могу подчинять сущности, могу управлять ими. Тьма и любовь не способны сосуществовать рядом, поэтому чувства заперты внутри нас.