— И кто же тебя посмел заказать? — уточнил я.

— Много желающих, — он откинулся на спинку стула. — Я был очень неудобен для многих властных людей, Максим. Слишком много знал и долго работал на них. Когда старые работники становятся менее продуктивными, то их начинают считать опасными и убирают. Такой у нас бизнес. В вашем юридическом мире это называется «прекращение трудовых отношений по инициативе работодателя».

— Ну ты же все равно знаешь, кто именно? — спросил я.

— Да все! — усмехнулся он. — Газовы, конечно, они первые в очереди. Некоторые аристократы из Совета родов, думаю и твоя сестра тоже. Чиновники которые боялись, что я вспомню их имена. Я работал на них много лет. Делал грязную работу, организовывал схемы. Всё то, что нормальные люди называют преступлениями, а у нас это называлось «оптимизация бизнес-процессов».

— И когда ты решил выйти из игры…

— Они решили, что меня лучше убрать, — закончил он. — Как старую свидетеля, которого вызвали давать показания против бывших партнёров. Ты же знаешь, сколько живут такие свидетели?

— В среднем не доживают до дачи первых показаний…

— Вот именно. — Он поднял кружку и сделал жадный глоток.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

СИСТЕМА.

ЕГОР СЕРГЕЕВИЧ: ПРИЧИНА ИНСЦЕНИРОВКИ СМЕРТИ — ВОЗМОЖНОЕ ПОКУШЕНИЕ.

МОТИВ — ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ.

ПРИЧИНЫ ПОНЯТНЫ.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Но ты подкупил тюремного врача? — сказал я. — Это классика.

— Не только врача, Максим. — он налил нам еще раз кружки доверху. — Надзирателя, санитара, даже одного из охранников. Я готовил этот побег три месяца. Каждую ночь я думал о том, что если ошибусь, меня не просто убьют

— Три месяца это приличный срок. — Я поставил кружку на стол. — Как ты это сделал технически? Если не секрет, разумеется.

— Инсценировал сердечный приступ. — Он постучал себя по груди. — Знаешь, в моём возрасте это выглядит убедительно. Врач подписал бумаги, санитар упаковал меня в мешок, а там «похоронили» в закрытом гробу. Типа гнилостные процессы, нельзя открывать. Удобная отмазка.

— А потом?

— Потом меня перевезли за переделы тюрьма и я добрался сюда. — Он развёл руками, обводя убогую обстановку. — Здесь тихо и меня никто не найдёт.

Он отхлебнул чай, поставил кружку на стол с громким звуком.

— Я делал много плохих дел, Максим. — Голос его стал тише. — Очень много и большинство из них были не по моей инициативе. Я был пешкой, иногда слоном, но никогда не был ферзём. Просто фигура на чужой игровой доске, но я запомнил всё.

— Что именно ты запоминал? — спросил я.

— Всё! Каждую гребаную деталь! Имена, даты, суммы, подписи, номера счетов, клички, явки, пароли. У меня есть список судей и прокуроров, которые получают деньги от незаконной деятельности. Там же схемы ухода от налогов, подставные фирмы, даже несколько заказных убийств, которые до сих пор висят в воздухе. Не потому, что их не могут раскрыть, а потому что никому не нужно.