о меня, Тиша, – бормотал он. – Ну чего ты хорохоришься? Ещё две версты ведь до места тянуться. – Ничего, дойду, – прохрипел Лыков. – Ты вон фузею с патронной сумой тащишь. Мне и так вспоможение. Дойду я, Ваня, совсем немного осталось. Вечером, когда лагерь уже начал затихать и только редкие костры догорали в темноте, Алексей сидел у своего шатра. Усталость навалилась тяжёлая, липкая, но спать не хотелось, мысли в голове перемешались, прыгали с одного на другое. Неподалёку послышались голоса, затем шаги нескольких человек. Егоров поднял голову – к костру приближалась группа солдат в мундирах мушкетерского полка. Впереди всех, чуть прихрамывая, шёл его Илья. Рядом с ним двое солдат несли какой-то узел, ещё двое тащили фляги и трофейные ружья. Лица у всех были чумазые, мундиры изорваны и прожжены порохом, но глаза горели огнём. – Батюшка! – окликнул Илья ещё издали. – Не спите? Алексей порывисто вскочил и шагнул навстречу. Илья подошёл ближе, остановившись в двух шагах. В свете костра генерал разглядел его всего – лицо сына было в пороховой копоти, на лбу и щеке запёкся чёрным порез, мундир был пропитан потом и кровью, левая рука неловко прижата к телу, но глаза сияли искренней радостью. – Илья… – Егоров шагнул вперёд, сгрёб сына в объятия, прижал к себе, забыв про людей вокруг, про всё. – Живой… Господи, живой, сынок… Молодой офицер замер, потом сам обхватил отца здоровой рукой и уткнулся лицом в плечо. Целую минуту они стояли так, не двигаясь. Молчали, переминаясь неподалёку, мушкетёры и подошедшие егеря. Потом Илья чуть отстранился, шмыгнул носом и сказал срывающимся голосом: – А я ведь думал, не увижу вас больше, батюшка. Когда в четвёртую атаку пошли, я уж думал – всё. На штыках, на саблях сцепились за стенами, французы в атаку пошли, окружили было, а тут подмога, и знамя это… – Он махнул рукой в ту сторону, где солдаты бережно уложили у костра свёрнутое в узел потрёпанное трёхцветное полотнище. Алексей перевёл взгляд на трофей, на копошащихся рядом с ним мушкетёров. – Позвольте угостить вас, ваше превосходительство! – крикнул один из низовских солдат, немолодой уже унтер с новой аннинской медалью на мундире. – Мы тут с собой прихватили малость трофейного. Их благородие позволил отметить, что живы остались. Чего ж добру пропадать, всё равно ведь кто-то выглохчет. – Трофимов, ну ты чего?! Отставить! – обернувшись, рявкнул Илья. – Ну, Трофимов! Ну-у! – Ну почему же отставить, – усмехнулся Алексей. – Если солдат от чистого сердца угощает, и генералу грех отказываться.