ускакали в ночь. Впереди, там, где дорога круто забирала к ручью, тьма казалась особенно плотной. Авангард из дозорной роты шёл цепью, рассыпавшись по кюветам, почти не дыша. Соловьёв двигался первым, то и дело замирая и ловя чутким ухом каждый шорох в ночи. – Стой! Кто идёт?! – хлестнуло из придорожных кустов резким, надрывным окриком. Сухо щелкнули взводимые курки. – Свои! – мгновенно, не повышая голоса, отозвался Соловей, давая знак идущим сзади. – Лейб-гвардии егерский полк, генерала Егорова! Смотри не стрельни, дурья башка! Мы из дозора! Из густой тени придорожной акации высунулся ствол мушкета, а следом показалась высокая шапка-гренадёрка. Караульный из охранения тех батальонов, что спали за холмом, облегченно выдохнул, отпуская курок. – Тьфу ты, леший… – проворчал он, вытирая пот со лба. – Напугали нас, братцы. Тише тени идёте. Мы уж думали – французские застрельщики крадутся, а тут вы. Конные проезжали, так их ведь издали слыхать. Чего крадётесь-то? Дорога, небось, вся наша. – Положено! – коротко бросил вынырнувший откуда-то сбоку, со спины дозора, егерь с фельдфебельским галуном на мундире. Его смуглое, опалённое лицо в ночной тени казалось неподвижной маской, а шрам у надрезанного уха белел тонкой нитью. Гренадер, до того едва не спустивший курок, лишь крякнул, возвращая мушкет на плечо. По спине пробежал холодок – он и не заметил, как этот тертый, со следами ожогов на лице «лешак» оказался рядом. – Ишь ты, «положено» им.… – проворчал он себе под нос. – Крадутся, ровно волки лесные. Колонну-то вашу мы бы загодя услыхали, а вы же как тени. Чего таитесь? Говорю же – нет французов на дороге… – Передовые, пошли! – махнул рукой фельдфебель, и дозорный десяток, мигом рассыпавшись, скользнул в темноту. – Дорога наша, когда на ней наш солдат стоит, а как он только с неё сошёл – она опять чужая, – фельдфебель вновь перевёл взгляд на караульного гренадёра. – Небось не в России сейчас на Московском тракте, а в иноземщине, так что гляди в оба и сторожись, коли жить охота. Плахин! Сёма! – крикнул он, обернувшись, и из-за спины вынырнул унтер. – Своих цепочкой вдоль правой обочины расставь, – приказал фельдфебель. – Смотреть в оба! Кто из темноты со стороны поля выныривать будет – того мордой в пыль! Потом, как полк пройдёт – нагоните. – Слушаюсь, Фёдор Евграфович, – коротко ответил тот. – Взвод, справа растягивайся! Расстояние в цепи между каждым – десять шагов! Егеря мгновенно, точно призраки, рассыпались вдоль правой обочины, исчезая в густой тени виноградников