уведомления, – продолжал Суворов, и голос его зазвучал жёстко, – подтвердили одно: эрцгерцог во всём откажет, как то и прежде чинил. Посему, господа, теряем мы всякую надежду на содействие союзников. Он выпрямился, положил руку на карту. – Кроме предательства, ни на какую помощь от цесарцев нам нет надежды. – Что ж, ваше высокопревосходительство, – подал голос Дерфельден, – одни, выходит, мы тут? – Одни, – подтвердил Суворов. – А посему наступательную операцию повелеваю более не производить. Войскам нашим надлежит тоже отойти на правый берег Рейна, привести себя в порядок и ждать дальнейших повелений государя. Он посмотрел на карту, провёл пальцем по извилистой линии, обозначающей горный хребет, который они только что пересекли. – В Италию и Швейцарию, господа, мы пришли спасать союзников, – произнёс он негромко. – Теперь будем спасать своих. Своих людей и свою честь. Он поднял голову. – Готовьтесь, господа. Через день выходим на восток. Армия, оставив Швейцарию, двинулась к Боденскому озеру, где присоединила к себе остатки корпуса Римского-Корсакова, а оттуда – в долину Верхнего Рейна, предполагая расположиться на зимних квартирах. Вскоре после того, как войска разместились в окрестностях Аугсбурга, пришло известие, которое облетело полки со скоростью ветра: император Павел I, восхищённый беспримерным переходом через Альпы, пожаловал Суворову высшее воинское звание – генералиссимуса всех российских войск. Случилось это 28 октября 1799 года. В указе, подписанном в Гатчине, говорилось: «Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, недоставало вам одного рода славы – преодолеть и самую природу; но вы и над нею одержали ныне верх. Ныне награждаю вас по мере признательности моей и, ставя на высший степень чести и геройству предоставляемый, уверен, что возвожу на него первого полководца нашего и всех веков». В России до этого было лишь три генералиссимуса: Алексей Семёнович Шеин, получивший это звание от Петра I в 1696 году, Александр Меншиков в 1727 году (удостоен чина при юном императоре Петре II, но вскоре лишен всех званий и сослан в Сибирь), и принц Антон Ульрих Брауншвейгский – в 1740-м (принц, отец императора-младенца Иоанна Антоновича. Чин был скорее политическим жестом; после переворота Елизаветы Петровны был его лишен). Но в отличие от них Суворов заслужил своё звание не положением при дворе, а боевыми подвигами. Император, передавая рескрипт для вручения графу Ростопчину, произнёс: «Другому этой награды было бы много, Суворову мало: ему быть