сражения под Бассиньяно подпоручик Егоров из Низовского мушкетёрского полка должен был поступить. Не позволите повидаться? – Да-да, конечно, ваше превосходительство, – закивал тот и, обернувшись, поманил к себе кого-то из глубины зала. – Подпоручик Егоров, Низовский мушкетёрский, где у нас, что с ним?! – Так в третьей зале он, Павел Петрович, – выступив из арки, сообщил пожилой дядька в таком же фартуке и нарукавниках, как и у врача, только в мундире попроще. – У него ведь рана не опасная на руке, без ампутации, потому его и в третью приказали разместить. Крови только вот много потерял, слабый шибко, а так-то рана хорошая, чистая. – Ступай, Семён, – отпустил его Ефимов. – Готовьте драгунского капитана к операции, вернусь – и вам сразу в ранетарную его нести. Пойдёмте, ваше превосходительство, нам туда, – он указал ладонью в конец коридора, – тут недалеко, я вас провожу. Вспомнил я этого подпоручика, вот только час назад ему перевязь меняли. Рана у него чистая, штыковая – видать, лекарь в поле хорошо её обслужил. Главное, что кость у него целая, и внутрь самой раны ничего не попало. А то, что крови много вышло, так с другой стороны это и хорошо, с кровью ведь и всякую грязь завсегда вымывает. Полежит у нас тут месяцок-другой, окрепнет, а там, глядишь, и выпустим его обратно в полк. Прощение просим, сынок ваш, али, может, племянник? – Сын, – подтвердил Алексей, – вместе в одном бою с ним были. У меня пара царапин, а у него вона как – штыковая. – Да обошлось, ваше превосходительство, обошлось! – взмахнув обеими руками, воскликнул врач. – Дело молодое, мигом всё заживёт. Себя вспомните, как оно такое в двадцать лет. – Это да, – хмыкнул Алексей, – что есть, то есть, в двадцать лет всё проще. Кровь горячая, любая рана сама затягивается. – Ну вот и она, та самая палата, – ординатор остановился у аркады. – Третья, для тех, у кого ранения лёгкие, без гноя, и у кого серьёзного увечья нет. Мне поприсутствовать? – Нет, не нужно, Павел Петрович, – покрутил головой Алексей. – Времени у меня совсем свободного нет, пять минут только, увижу сына и в путь. Вы ступайте себе по делам, я тут сам. – Как скажете, ваше превосходительство, – склонился в почтительном поклоне ординатор. – Тогда я, с вашего разрешения, к раненым. Первый день после сражения, он ведь завсегда суетной, а не успеешь сразу как следует раны обиходить – потом только руки-ноги отрезать. Палата располагалась в бывшей бальной зале палаццо. Под высокими расписными потолками с позолотой стояли в ряд простые деревянные