даже не сменил положения. Короткий поворот скобы-воротка – затвор ушел вниз. Пальцы привычно нащупали в патронташе пулю, дослали в казенник, следом пошла мерка пороха. Еще один оборот воротка назад, порох на полку – и винтовка снова на боевом взводе. На всё ушло не больше десяти секунд. – Слева от ворот на два десятка саженей канониры у пушки! – перекрывая грохот, выкрикнул Пяткин. – Заряжающего справа бери, Ваня, я того, что слева, бью! Справа от Игната Макарович и Кудряш работали воротками почти синхронно. Со стороны ротных егерей это выглядело непривычно: волонтеры не вскакивали, не возились с шомполами, забивая пули с дула. Они лежали, вжавшись в землю, и каждые несколько секунд их «четырехлинейки» выдавали прицельный выстрел. На бастионе началось замешательство. Канониры падали один за другим, так и не успев поднести огонь к запалам. Один ткнулся лицом в амбразуру, выронив банник, второй схватился за плечо и сполз по лафету, третий всплеснул руками и повалился рядом. Тяжелые французские пушки, способные в упор разнести атакующую колонну роем картечи, так и не выстрелили. – Молчат! – выкрикнул кто-то в цепи егерей. – Пушки-то ослепли, братцы! Действительно, как только очередной канонир подскакивал к запальному отверстию, из ложбины прилетала пуля. Дистанционная планка позволяла волонтерам видеть цель сквозь пороховой дым без поправок, не теряя прицела. В этот момент тяжелые створки ворот дрогнули и начали медленно, со скрипом расходиться вовнутрь. – Открыли! – Живан, радостно крича, припал к плечу Егорова. – Пьемонтцы сдюжили, Алексей! Казачья колонна Поздеева, не сбавляя аллюра, стремительно влетала в открывшийся проем. Но на самом краю бастиона французский артиллерист, каким-то чудом уцелевший под огнем, всё же успел дотянуться до пальника. В последний миг, почуяв летящий свинец, он нырнул за толстый каменный мерлон, укрываясь от пули Макаровича, и тут же с маху ткнул горящим фитилем в орудийный запал. Грохнуло так, что в ложбине у всех заложило уши. Тяжелое орудие прыгнуло назад, выплюнув струю пламени. Чугунное ядро, пущенное почти в упор, с мерзким чавкающим звуком ударило в самую гущу казачьего строя. Шедшего в первом ряду урядника и его коня просто смело, превратив в кровавое месиво. Соседнему казаку ядро вскользь задело плечо, вырвав напрочь всю руку, и он, не издав ни звука, вылетел из седла под копыта скачущих следом. Прокатившись дальше по живому строю, чугун смял ещё одного всадника и перебил ноги паре коней в глубине колонны. Животные и люди