одобрил решение полкового интенданта Егоров. – Для нас сейчас главное это скорость. Казачьи полки атамана Денисова нам всё равно не догнать, а так, глядишь, хотя бы авангард князя Багратиона сможем. – Ну не знаю, Алексей Петрович, – покачал головой Гусев, – какой уж день без перерыва жара в этой Италии стоит, не больно по ней побегаешь. Гренадёрские батальоны ещё ладно, небось, их-то мы нагоним, а вот Шестой егерский полк – сомневаюсь, очень хорошо стрелки у Петра Ивановича [4] ходят, ничем не хуже нас. – Хорошо, да только мы лучше, – упрямо тряхнул головой Алексей. – Неужто особые гвардейские егеря и кому уступят? Вы, господа, так, промежду прочим, на привале обмолвитесь в ротах, что Багратионовы егеря нас за пояс похвалялись заткнуть, ну и я от себя добавлю. Наши волкодавы горячие, своей честью дорожат, им лишняя верста нипочем, а вот первенство уступить – хуже пули. Сами побегут, даже подгонять не придется. Над колонной стояло густое облако пыли, в котором едва угадывались очертания егерских кожаных каскеток и стволы ружей. Солнце припекало нещадно, превращая дорогу в сплошное пекло. Зеленые мундиры выцвели от пота и забились дорожной грязью, но шаг рот оставался ровным. Егоров ехал лёгкой рысью вдоль походного строя. Солдаты шли молча, экономя дыхание; лишь изредка слышалось мерное бряцание котелков об тесачные ножны и приклады да доносился сухой кашель от поднятой вверх пыли. Поравнявшись с первой ротой второго батальона, Алексей придержал коня. Заметив, как правофланговый унтер-офицер на ходу вытирает рукавом залитые потом глаза, генерал весело выкрикнул: – Что, орлы, разморило на итальянском солнышке?! Ноги к дороге прикипели?! По нестройным рядам прошёл ропот. Южаков, топающий рядом, рискнул улыбнуться сквозь пыльную маску. – Жарко, ваше превосходительство! Пыль шибче пороха ноздри забивает! – отозвался он, глядя на генерала. – Жарко – не зябко, Ваня! – Егоров подался в седле вперед, озорно блеснув глазами. – Как там Суворов-батюшка говаривал: «Суббота – не работа, а поход – не похороны»?! Мы егеря, нам на ногах француза перехитрить надобно. Чья артель первая до котлов добежит – той кувшин италийского красного за мой счет. Алексей оглядел запыленные лица и добавил погромче, чтоб и задние шеренги слышали: – А Багратион-то, слышь, братцы, в Милане со своими стрелками об заклад бился, что гвардия в итальянской пыли завязнет. Мол, только по паркету она красиво ша́ркать умеет, а на земле слаба. Покажем князю Петру Ивановичу, чьи пятки ярче блестят?! –