выходим к Ривьере, отрезаем Моро и Макдональда от моря, берём их в клещи и громим. А затем марш через Лигурию и Ниццу на Париж! Там сейчас никого нет, Бонапарт в Египте, а Массена в Северной Швейцарии. Если мы ударим решительно – вся война закончится уже в этом году. Тогда и кровь литься перестанет. Он резко ткнул пальцем в карту, прочертив жирную линию от Генуи через Савойю прямо к Парижу. Глаза его горели тем особенным огнём, какой бывает у человека, который уже видит цель и готов ринуться к ней, невзирая на преграды. Мелас, пожилой, грузный, с тяжёлым взглядом исподлобья, прокашлялся и заговорил на ломаном русском: – Господин фельдмаршал, мы никак не мочь оставить весь осаждённый крепость. Мантуя ещё не взята, гарнизон Тортоны держится. Гофкригсрат дать нам предписание обеспечить тылы, а уж потом думать о наступлении. И потом – Генуя есть Генуя, это здесь, это рядом, но Париж… Париж – это очень далеко. Суворов дёрнул щекой. Было видно, как он сдерживается, чтобы не взорваться. – Гофкригсрат, – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Гофкригсрат далеко, он в Вене. А французы у нас здесь, сударь, под самым боком. Пока мы будем на месте сидеть да крепости сторожить, они соберутся всеми силами, выберут место и ударят сами. Я крепости брать умею, господа, и без ваших указаний. Но когда враг в поле – громить его надо там, а не по камням месяцами палить! Край, сухой, желчный генерал с длинным носом, вставил с ледяной вежливостью: – У нас есть прямой указаний из Вена. Мы не мочь действовать вопреки им. И потом, снабжений армий – на наших плечах, это есть наш ответственность. Если мы уйти к Генуя, обозы за нами не поспеть, а зольдат остаться без провиант. – Без провианта?! – Суворов привстал. – Да у меня солдаты по неделям на одних сухарях сидят, и ничего – воюют! Дальние марши совершают! А ваши обозы, господа, вечно где-то застревают. Не потому ли, что вы не хотите кормить русских солдат? И мы вам теперь тут в обузу? Мелас побагровел: – Господин фельдмаршал, мы только выполнять приказ свой правительство. Если у вас есть претензий – извольте обращаться в Вена. А пока мы действовать согласно диспозиции, утверждённой Гофкригсратом, и он говорит, что война должна смещаться на север за Альпы в Рейнских землях. Мы не можем жертвовать стратегией ради… э-э-э… ради чей-то горячий энтузиазм. На слове «энтузиазм» он позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Суворов перехватил её. На мгновение в избе повисла такая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи. –