— Ну, опыт-то есть… Еще бы несколько словечек подобрать… Подскажешь? Ну, помнишь, как ты говорил, что на баб влияют такие цветистые комплименты?

Неуловимо усмехнувшись, я проговорил с выражением:

— Ее глаза на звезды не похожи. Нельзя уста кораллами назвать. Не белоснежна плеч открытых кожа, и черной молнией не вьется прядь…

Я декламировал с легкой насмешкой, исказив оригинал, но Витек пришел в восторг:

— Во-во-во, где-то так! Не прямо так, но в этом стиле!..

Пока мы с ним беседовали, звуки за стеной и в ближнем коридоре изменились в волнующую сторону: смех, скрипы, топот… и, наконец, я уловил в этом фоне женские голоса.

Витек тоже навострил уши:

— Ха! Никак фемины там какие-то завелись?

— Похоже на то.

Внезапно я уловил легкий укол ревности. Вот ведь смех и грех! Сердце, тебе не хочется покоя… А вдруг там и Люба серди них?

— Пойдем, посмотрим? — предложил я как можно беззаботнее.

— Пошли! — охотно согласился он.

Для порядка стукнув в дверь 405-й, мы ввалились в помещение.

Там градус веселухи сильно приподнялся — за счет, естественно, двух девушек. Незнакомых. Одна скорее светленькая, веселая, курносая, заводная. Другая — скорее темненькая. Шатенка. Скромная, круглолицая, чуть веснушчатая.

Ну-ну, подумал я. Скромница, скромница — не захочешь, вспомнится… В тихом омуте черти водятся!

— О! — воскликнула блондинка. — Полку кавалеров прибыло!

— Так пусть и женского батальона прибудет, — подхватил я. — Чтобы жить стало лучше, жить стало веселей!

Ребята в разной степени загоготали, а Саша воскликнул:

— Дорогие гости, позвольте вам представить наших товарищей… э-э… отличников научной и политической подготовки! Вот, прошу: Василий, автор передовых статей…

Девчонки вылупили глаза, и Саша охотно пояснил, какой такой автор перед ними.

— О-о!.. — протянула светленькая. — Так это же звезда, можно сказать!..

— Пока, будем говорить, планета, — отшутился я. — Но солидная. Вроде Сатурна.

Так и познакомились. Блондинку звали Света, прямо так в унисон со внешностью, шатенку — Нина. Обе симпатичные, аппетитные, но не сверх того. Заряженные той самой женской магией процентов на шестьдесят-семьдесят. Что, в общем, вполне неплохой результат. И уж, разумеется, я почуял их интерес ко мне, особенно у Нины. У Светы это было так легкомысленно: ага, симпатичный парнишка, ну и ладно! Вдруг что-то выгорит? Ну и ладно! А не выгорит? Так тоже не беда!

У Нины все было посерьезнее. Я ощутил идущие от нее волны — на тонком уровне, считываемые интуитивно. Да и на уровне обычной невербалики, мелких жестов, мимики, мимолетных взглядов… Тут я не ошибался, сто пудов. Кстати, глаза у нее были чудесные, светло-карие, «чайного цвета» — так выражаются особо романтические личности. Да и вся она вообще очень даже ничего, уж твердая «четверка» точно. И легко можно представить, как наводятся на нее мужские прицелы, телескопы и тому подобные приборы…