Последнее уточнение Добрина заставило майора на миг задуматься. После чего он кивнул и попросил рассказать подробнее о роли синего кольца в минувшей войне.

— Что ж, благодарю вас, — обозначил поклон Ивашкин, когда Добрин замолчал. — Полагаю, вы сами продолжаете поиск беглецов, и артефактов, которые по праву победителя должны принадлежать вам. Так что даже не буду просить вас одолжить нам «Красное кольцо влюблённой девы». Вместо этого, если возможно, прошу вас рассказать, как вы вообще узнали о том, что «Багряные псы» обрели столь мощный артефакт и хотят использовать его во зло.

Илья Добрин откинулся на спинку кресла.

— А вот это, Сергей Луисович, ещё одно белое пятно во всей истории с кольцом. Однажды мы получили анонимное письмо, в котором говорилось, что псы завладели этим артефактом и хотят использовать его отнюдь не в добрых целях. Автор письма уповал на то, что наш долг, как истинных вайлордов, пресечь деятельность «Багряных псов» и отобрать у них кольцо. Разумеется, мы не поверили на слово анониму — ведь это выглядело как попытка стравить нас с нашими соседями. Однако и проигнорировать мы это послание не могли. Стали присматриваться к «Багряным псам» и однажды заметили синеглазого грайма. Как раз в тот день, когда моя племянница познакомилась со Станиславом Георгиевичем. Ну а затем мы получили ещё одно анонимное сообщение, всё так же, через посредника от клана Изаксон. В нём говорилось о красном кольце и о том, что его выставят на аукционе.

— Вот как... — задумчиво проговорил майор. — Очень любопытно. Появляется ещё больше вопросов.

— Которые вы можете задать клану Изаксон? — спросил я, предполагая, каким будет ответ.

Майор отрицательно покачал головой:

— Увы, даже у слуг государства нет полномочий допрашивать Изаксонов. Тем более по подобным вопросам.

— Вам кажется этот вопрос... недостаточно важным?

— Нет, — он вновь мотнул головой. — Дело в другом, Станислав Георгиевич. Репутация Изаксонов безупречна отчасти и потому, что государство выстраивает с ними отношения, будто само является огромным кланом. Отчасти именно так оно выстраивает отношения со всеми синдикатами и кланами. И поэтому вмешиваться в дела кланов и синдикатов напрямую может лишь в том случае, если эти кланы и синдикаты подозреваются в серьёзных преступлениях, и на это указывают серьёзные улики. Изаксоны передают письма, не зная их содержаний. Это не преступление. А сейчас я знаю содержание письма. В нём нет состава преступления, так что я не смею даже просить Изаксонов выдать мне имя посланника. В противном случае теряется весь смысланонимной передачи разного рода жизненно важной информации.