Когда раздевался в гостевой спальне, еще думал, стоило ли оставаться… Но решил, что показываться Свете в бинтах посреди ночи мне уж точно не хочется. Нечего сестренку пугать.

Я лег спать в пятом часу утра. Едва голова коснулась подушки, как я сразу вырубился. Снов никаких не видел и проснулся, лишь когда в дверь настойчиво постучали.

Нехотя поднявшись, я накинул халат и побрел открывать — раз уж есть завёртка, я не мог ей не воспользоваться.

— Доброе утро, Станислав Георгиевич, — поклонился мне, как обычно, бодрый Федор. — Через двадцать минут завтрак. Вас ожидать?

— Да, — кивнув, пробурчал я. Все-таки на завтрак я согласился еще вчера, когда сидел с обоими Добринами.

— Господа будут рады. И еще, Станислав Георгиевич, это утром для вас привез курьер, — он протянул мне подарочный пакет, который держал в руках.

— От Льва Алексеевича? — с подозрением спросил я, вспомнив, как накануне Добрин сокрушался, что ничего мне не подарил.

— Нет, не от него, — ответил дворецкий. — Лично от госпожи Айдо Сецуки. Передали, что внутри есть записка.

— Вот как, — задумчиво отозвался я, принимая пакет.

Федор поинтересовался, может ли он раздернуть шторы, я ответил, что справлюсь сам и закрыл дверь. В комнате мгновенно стало темно — на окнах висели очень хорошие блэкауты.

Раздернув шторы, я взглянул на часы — почти без двадцати одиннадцать. Весь дом долго спал из-за беспокойной ночи. Ну да ладно. Что там японка удумала?

В подарочном пакете я увидел какую-то коробку, обернутую крафтовой бумагой и перевязанную веревочкой. Ну вот, раз уж мне сказали, что внутри записка, невежливо будет ее проигнорировать. Но так как в пакете её не наблюдается, видимо, чтобы прочитать, придется открывать подарок. И тогда его в любом случае не получится вернуть в первозданном виде.

А не прочитать грубо.

Хитрая японка…

Несколько секунд я задумчиво барабанил пальцами по крафтовой бумаге, сомневаясь, распаковывать подарок или нет. Решил, что не прочитать записку будет все же слишком неприлично.

Внутри оказалась открытка с Млахитинским театром драмы. Лежала она на коробке со смартфоном «Тойо» последней модели — таким же, каким пользовалась сама Сецука.

Вздохнув, я перевернул открытку и пробежался глазами по строчкам, написанным каллиграфическим почерком:

Доброе утро, Станислав-сан.

Я пишу вам от себя лично, не как представитель клана, а как Айдо Сецука — девушка, с который вы сражались бок о бок. Девушка, которая не потеряла близких ей людей в тяжелой битве, благодаря вам. Я не устану говорить вам за это «спасибо». Но я хотела и как-нибудь отблагодарить вас еще, от себя лично. Поэтому вспомнила, что в битве, в которую вы оказались втянуты из-за меня и моих близких, вы сломали свой телефон. Прошу вас, примите этот скромный дар от меня взамен утраченному.