Затянувшееся молчание прервала Света:

— Можно я тихонечко поставлю Тане в палате цветы?

— Конечно, — Евгения Константиновна улыбнулась и ещё раз приложила магнитную карту к двери.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, и Света на цыпочках, чтобы не цокать каблуками, вошла внутрь. Она прошла до столика, где, кстати, уже стояла большая корзина с яркими тюльпанами. Поставив свою чуть более скромную корзинку рядом, Света также осторожно вышла из палаты.

— А теперь пойдемте к палате Олега Николаевича. Вы сможете зайти внутрь, но поговорить с ним не получится. Он впал в сон вайлорда и пока не приходил в себя.

— Что за сон такой? — не понял Миша.

— Особое регенеративное состояние, — проворчал я. — Иногда вайлорды активируют его, когда получают сильные травмы. Неужели Олег был настолько сильно ранен? Задеты внутренние органы?

— Ранен он был, бесспорно, сильнее Татьяны Федоровны, — остановившись возле палаты «311», произнесла врач. — Но не настолько, чтобы впадать в сон. Мы склонны полагать, что проблема в другом.

— Имеете в виду, что в сон вайлорда он погрузился из-за стресса? — удивилась Света. — Защитный механизм организма защитил не тело?

— А психику? — добавила Вита, внимательно слушавшая обеих.

— Верно, — кивнула Евгения Константиновна, открыв дверь в палату Олега.

Мы вошли внутрь и остановились возле кровати. Мой друг спал в той же позе, что и Таня — на спине. Как и Таня, он был полностью обмотан бинтами, но, как в случае с Таней, мы видели лишь верхнюю часть его тела — все остальное было скрыто под одеялом.

— Дружище, поправляйся скорее, — пробормотал, Миша, коснувшись одеяла.

Олег вздрогнул, будто бы по нему пустили ток. Миша вскрикнул и отпрыгнул.

— Что? Я что-то не то сделал? — затараторил он.

Света поморщилась и обречено покачала головой, а врач невозмутимо пояснила:

— Еще один защитный механизм организма.

— Чтобы мышцы размять и кислородом наполнить, — дополнила Вита. — Чтобы вайлорд мог вступить в бой сразу, как только придет в себя.

Глядя на неподвижную фигуру на больничной кровати, я испытывал смешанные чувства. Я не мог видеть лица из-за бинтов, и поэтому Олег казался мне сейчас воплощением спокойствия. Я был рад, что он жив, и что, по словам врачей, полностью восстановится, так же, как и Таня.

Физически.

Но что будет с его психикой, когда она очнется? Когда вспомнит проигранный бой, унижения? Когда в его голове всплывет образ обнаженной окровавленной Тани? Насколько сильно изменится Олег? А насколько сильно Таня?

— Пойдемте? — спросил Дэн, кивнув в сторону выхода.

— Ага, — отозвался я. Мой взгляд, как и взгляды ребят, уперся в большую корзину с яркими тюльпанами, такую же, как была и у Тани. Корзина стояла на столике возле двери.