— Я понял вас, Сецука-сан, — кивнул я. — По поводу вашего русского языка не переживайте. Он очень хорош. А ваш легкий акцент лишь добавляет вам шарма.

— Благодарю, — чуть склонила голову она, показав мне сдержанную улыбку.

Принесли наш вермут и сырную тарелку. Я поднял свой бокал.

— Сецука-сан, за наше знакомство! Кампай!

Она улыбнулась, и слегка притронулась бокалом к моему протянутому.

Некоторое время мы молчали, глядя по сторонам.

— Станислав-сан, а вы раньше бывали на аукционах? — неожиданно спросила она.

— Нет, — спокойным тоном соврал я.

И мы снова замолчали. Только из-за соседних столиков доносилась негромкая японская речь.

Я замечал любопытные взгляды гостей — кто-нибудь то и дело поглядывал в нашу сторону. Все-таки девять японцев несколько выделяются из толпы. Однако взгляд одной женщины мне показался совсем уж тяжелым. Властная широкоплечая златовласка в красном пиджаке сидела через два столика от нас. Я встретился с ней глазами. Она нахмурилась. Я не стал отводить взгляд, подсознательно приняв вызов.

— Позвольте поднять этот бокал за ваш прекрасный город, — невозмутимый голос Сецуки словно отрезвил меня. Я тут же перестал пялиться в глаза золотоволосой даме и сосредоточил взгляд на своей спутнице. — Мне нравится Малахит-сити. За него.

— Кампай, — поддержал я.

Между тем на сцену вышел энергичный мужчина — ведущий, и сказал, что аукцион скоро начнет свою работу. А пока предложил насладиться живой музыкой. В оркестровой яме заиграли музыканты, а на сцену вышла певица.

В это время принесли заказанный мной «Цезарь» с курицей, и я попросил повторить напитки.

— Вкусный салат. Хороший выбор, Станислав-сан, — услышал я ровный голос японки.

— Рад, что вам понравился, — улыбнулся я. — Хотел заказать сначала с семгой, но подумал, что рыбой вас не удивить. По крайней мере, не здесь, в центре материка.

Она улыбнулась мне и слегка поклонилась.

Когда с салатом было покончено, вынесли вермут, а чуть позже и горячее. С ним я мудрить не стал, выбрав проверенный вариант — картофельное пюре и говядину по-Орловски.

Когда официантка уходила, на сцену вернулся ведущий и объявил первый лот.

— Ну а это блюдо вам как? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как люди торгуются за девяностолетнюю перьевую ручку известного бренда, принадлежащую когда-то чуть менее известному музыканту.

— Очень вкусно, Станислав-сан, — меня вновь наградили вежливой улыбкой. — Здесь очень хороший ресторан, а вы сделали прекрасный выбор.

— Благодарю вас, Сецука-сан.

Между тем ручку продали за сто с лишним тысяч и приступили к черновикам одного писателя двадцатого века. Ну а мы продолжали молча есть.