Но вместо этого всего я могла лишь едва слышно прохрипеть:

— Ты все не так понял.

— Врушка, — прошептал Вальтерон.

Его взгляд скользнул по моему лицу и остановился на губах. Я видела сомнения на его лице, видела борьбу, которая шла внутри него. Он отчаянно сражался со своими чувствами и в конечном итоге проиграл.

Или все-таки выиграл?

Наверное, мы оба выиграли от его капитуляции.

Вальтерон приник к моим губам в голодном поцелуе, вовлекая меня в безумный водоворот запретных чувств и эмоций. Жесткий напор почти сразу сменился мягкостью и нежностью. Поцелуй стал глубже и ярче. И пространство между нами с каждой секундой воспламенялось все сильнее.

Я задыхалась от его прикосновений, от опаляющего жара объятий и от вспыхнувших чувств. С отчаянием цеплялась за его плечи, словно боялась упасть. Подставляла под короткие жаркие поцелуи шею и лицо, пока его рот вновь не возвращался к губам.

Я и раньше целовалась. Однако прежде ни один поцелуй не доставлял мне такого удовольствия. Ни один не лишал разума. Ни один не дарил столько эмоций одновременно.

Сейчас я словно превратилась в холст. Девственно чистый, предоставленный в руки лишь моему художнику.

Где-то на периферии сознания послышалось насмешливое покашливание, но никто из нас не обратил на него внимания. Разве что Мотти громко мяукнул. Но и его реакцию я пропустила мимо ушей.

Одна рука Вальтерона легла на мой затылок и слегка надавила, углубляя поцелуй, другая сползла на талию, явно намереваясь скользнуть ниже и тут

— Вальтерон! — А это уже был другой голос, визгливый и мне уже знакомый.

Мы одновременно отшатнулись друг от друга. От испуга я едва не врезалась головой в злосчастный журнальный столик, но чудом увернулась. Поднявшись, я быстро села на диван и прикрылась покрывалом. Как будто оно могло защитить меня от незваных гостей!

У лифтовой двери обнаружились две женщины. Чуть впереди стояла знакомая блондинка, лицо которой буквально перекосило от ненависти, а в глазах сверкала злоба. Кларисса уставилась на меня так, словно готова прямо сейчас задушить голыми руками.

Странно, но вины перед ней я не ощущала. В конце концов, это мне предстояло отдать ейсвоего истинного, а не наоборот.

Извиняться я не собиралась. Ни перед ней, ни перед драконом. Точно не перед драконом! Он сам меня поцеловал! И вообще я тут самое пострадавшее лицо!

Вальтерон пришел в себя намного быстрее меня. Глядя в равнодушное лицо, сложно было поверить, что всего пару минут назад этот мужчина целовал меня, что его руки путешествовали по моему телу, а с губ срывалось хриплое дыхание. Лишь обжигающее золото в глубине зеленых глаз напоминало о том, что случившееся мне не приснилось.